Клуб находился в нескольких минутах от отеля. Я засунул руки поглубже в карманы и зашагал обратно, разум затуманили бесполезные мысли. Лео не захотел говорить со мной – я остался без свидетеля. Об армейском священнике не могло быть и речи, как и о разрешении. Без этого я не смогу официально зарегистрировать брак в Британии.

Черт, черт, черт!

Я прошел один квартал, лихорадочно размышляя. У меня не сложилось хороших отношений ни с кем из находившихся в Каире соотечественников. Все эти люди были высокопоставленными лицами и дипломатами, убежденными империалистами, смотревшими свысока на тех, кто не мог выполнять приказы.

Позади меня послышались шаги. Кто-то явно спешил.

– Уит!

Я обернулся, с трудом сдерживая улыбку. Старый друг все-таки не бросил меня. Лео остановился, его прическа уже не была такой опрятной.

– Это было глупо, – сказал он. – Что на тебя нашло?

– Я женюсь, – ответил я. – И брак должен быть законным, признанным нужными людьми.

Его брови поползли вверх.

– Господи. Тебя можно поздравить? Или выразить соболезнования?

Я похлопал его по спине.

– Решишь на свадьбе – ты будешь нашим свидетелем.

* * *

Я был в другом баре.

Мы сражались за тридцать сантиметров свободного пространства: кусочек барной стойки из красного дерева знаменитого заведения «Шепердс», забитого десятками завсегдатаев. Лео заявил, что знает, где найти армейского священника, некоего Генри Пула, который, по-видимому, любил светлое пиво, текущее рекой. Когда Лео потащил меня обратно в «Шепердс», образ будущей супруги всплыл в моем сознании так ясно, будто она стояла передо мной. Темные непослушные кудри, чарующие золотистые глаза, горящие ненасытным любопытством. Наверное, прямо сейчас она планировала улизнуть из отеля так, чтобы ее дядя этого не заметил. Возможно, изучала расписание Рикардо или попросила о помощи кого-нибудь из сотрудников.

С Инес ничего нельзя знать наверняка.

– Угости его еще, прежде чем просить, – пробормотал Лео по-испански.

Я бросил взгляд в его сторону. Откуда он знал, что я говорю по-испански? Во время службы в армии я выучил несколько фраз, но это ни в какое сравнение не шло с тем, как я говорил и понимал язык сейчас. Похоже, не я один не терял старых знакомых из виду.

Он отхлебнул из своего бокала и уклончиво пожал плечами. Затем мотнул подбородком в сторону армейского священника. Тот стоял рядом со мной и с улыбкой наблюдал за разгулом, царящим в роскошном зале. Я бывал здесь раньше не раз, часто по заданию Рикардо. Многие люди приходили в знаменитый бар, намереваясь хорошо провести время и не более того.

Генри подался вперед и прокричал заказ для нас троих бармену, который энергично кивнул, одновременно принимая заказы у полдюжины других посетителей. Я восхитился его умением работать в таком режиме. Священник взглянул на нас и усмехнулся. Мне показалось, что у него было не так уж много друзей, и он хотел завести новые связи.

Я ожидал, что он окажется скучным, чопорным и угрюмым. Но Генри был весел и разговорчив – весьма странно для британца – и почти пьян. Бедняга слишком много улыбался и оказался чересчур доверчив. Бармен пододвинул к нам еще три бокала, наполненные до краев, и я поколебался.

Я уже выпил два.

– А оружие обязательно? – Священник икнул. – Нам здесь точно ничего не угрожает.

– Я никуда без него не хожу, – сказал я.

Лео наклонился и придвинулся к оружию, висевшему у меня на бедре.

– Его револьвер все еще у тебя? После стольких лет?

– Чей? – спросил Генри, с интересом разглядывая револьвер.

– Генерала Гордона, – тихо ответил Лео, прежде чем поднять свой бокал в торжественном салюте.

– Генерала Гордона?– благоговейным шепотом переспросил Генри.– Это его оружие?

Я напряженно кивнул и потянулся за бокалом. Не раздумывая, сделал большой глоток.

– Но как он у вас оказался? – выпалил капеллан. – Я слышал, генералу отрубили голову…

– Еще по стаканчику? – вмешался Лео.

– Нам только что подали выпивку, – запротестовал Генри.

– Что-то подсказывает мне, что нам понадобится еще, – сказал Лео, встревоженно посмотрев на меня. Конечно, он знал всю историю моей позорной службы в армии. Меня вышвырнули вон до того, как я успел высказаться или попрощаться с остальными. Не то чтобы меня это волновало – хотя для Лео, пожалуй, я словно растворился в воздухе.

Но даже тогда мне казалось, что он бы понял, пусть даже никогда и не смог бы открыто встать на мою сторону. Это уже не имело значения, потому что теперь он был рядом.

– Как говорится, пей до дна, – произнес Генри, без конца икая.

Мы подняли бокалы. Если идти, то до конца.

* * *

Который, черт возьми, час? Лицо Лео расплывалось у меня перед глазами. Пение становилось все громче. Господи, как громко! Но я отвоевал для нас больше места в баре. Победа.

– Разве ты не собирался кое о чем попросить Генри? – прорычал Лео мне в ухо.

– Точно, – поморщился я.

Он рассмеялся. Его лицо раскраснелось, опрятности как не бывало.