Виляю языком. Беру все, что могу. Всасываю верхнюю губу, а за ней, так же быстро, – нижнюю. Со стоном отрываюсь, когда толкает в грудь.

– Ты… Захватчик… – обвиняет Лиза, учащенно и громко дыша. Сгребая в кулаки мою футболку, наверняка не осознает, что фактически сама удерживает. Но я, блядь, конечно же, не собираюсь ее в этом упрекать. – Настоящий варвар!

Со смехом качаю головой. Надо же как-то реализовать скопившуюся энергию.

– Я дождался твоего поцелуя. Договор утратил силу, и… – растягивая, широко улыбаюсь.

Чувствую, как в груди все беснуется от счастья. И это, черт возьми, всего лишь после поцелуя.

– И?

– И теперь я могу сам тебя целовать.

– Ладно…

Вот тут меня реально чуть удар не хватает.

– Ты согласна?

Краснеть больше некуда. Лиза и так вся красная, но в глазах отражается дополнительная доза смущения.

– Только нечасто, Артем.

– Идет, – быстро соглашаюсь я. С шумным выдохом, отклоняюсь назад, чтобы как-то выровнять все, что смешалось в груди. – Что тебе еще рассказать?

– Говори… Говори обо всем.

– Идет, – повторяю с той же готовностью. – Чай еще будешь?

Лиза стреляет глазами на свою более чем на половину полную чашку.

– Кипятка можешь долить. Я люблю горячий. Чтобы прям обжигало, – делится, как чем-то важным. – Если чуть остывает, уже не могу пить.

– Окей.

Подрываясь на ноги, кипячу еще раз воду. Обновляю чудо-чай. И тогда уже говорим… Говорим без заминок все оставшееся у нас время. И, конечно же, целуемся. Пока коротко, будто урывками. Лиза больше пятнадцати секунд не выдерживает. Частотой беру. Четырежды в доме захватываю. Пятый – перед ее окном, когда провожаю.

– Уснешь сейчас? – шепчу с улыбкой. – Сможешь?

– Не знаю…

– Я точно нет.

– Напишешь? – с какой-то дрожью выдыхает.

– Конечно, – обещая, прижимаюсь лбом к ее переносице.

– Мне надо заходить, – напоминает, взволнованно.

– Заходи, – отзываюсь едва ли спокойнее.

Дыхание срывается, когда губами встречаемся. И еще пятнадцать секунд не можем расстаться. А потом еще пятнадцать… И еще…

27

Не говори мне!

© Лиза Богданова

Мы сходим с ума. Оба. В реактивном режиме.

Всю следующую неделю каждый день пропускаем по несколько пар, только бы побыть вдвоем. Я понимаю, что это плохо. Но стоит увидеть Чарушина, вся рассудительность летит в тартарары.

Где бы я ни находилась, он подлавливает и в каком-нибудь укромном уголке зажимает.

– Ты такая красивая… Я скучал, – шепчет глухо и отрывисто.

– Я тоже, ты же знаешь… – робко выдвигаю в ответ.

Если Артем не забирает меня после отбоя, переписываемся полночи. Иногда он отправляет «голосовые». Я использую наушники, чтобы слушать. Боже, да я все эти сообщения по сто раз гоняю. От звука его голоса мне сразу же становится жарко, а потом и вовсе тело напряженная дрожь разбивает. Сама я не могу ответить тем же способом. Большой риск, что кто-то услышит, если выдавать что-то выше шепота. Но пишу я Чарушину действительно много. Целые простыни. Текстом легче, чем голосом.

У него есть привычка потом что-то из моих слов зачитывать и, глядя на мою реакцию, уточнять какие-то моменты.

– «…Меня всегда пугало то, что говорят о тебе и твоих друзьях…», – цитирует в один из дней, когда мы, выражаясь его же словами, зависаем у него на даче. Я от сковавшей тело неловкости вся сжимаюсь. Делаю глоток чая, рискуя захлебнуться. Но сидеть смирно и выдерживать его взгляд слишком трудно. – Что это значит? Что говорят?

Я откладываю чашку, а Артем – телефон. Глядя мне прямо в глаза, гладит мои ноги. Очень далеко забирается. Выше середины бедер доходит. Инстинктивно ловлю его ладонь, когда она уже соскальзывает на внешнюю сторону бедра и почти добирается до ягодиц. Вцепляюсь рукой прямо через ткань юбки. Чарушин сразу же замирает. Улыбается, словно его все мои реакции лишь забавляют.

– Я же говорила раньше, что ты и твои друзья… м-м-м… – не могу выразиться, как раньше, а другие слова трудно подобрать.

Артем, видя мои потуги, только шире ухмыляется.

– Ну же, Дикарка, не бойся. Говори, как есть.

– Ты меня подстрекаешь? – недовольно щурюсь.

Он смеется.

– Вовсе нет. Просто хочу, чтобы ты сказала все, что думаешь. Что о нас говорят?

Ну, ладно. Сам ведь просит!

– То, что вы беспредельщики, бандиты, занимаетесь разбоем, ведете аморальный образ жизни, обижаете девчонок… – выпаливаю все на одном дыхании.

– Стоп, стоп, – с хохотом останавливает меня Чарушин. Наклоняясь ближе, впивается взглядом в глаза. – Давай сейчас по порядку. Ты думаешь, все это правда?

Я судорожно вдыхаю и сдавленно шепчу:

– Большая половина – так точно.

Лицо Чарушина становится серьезным.

– Почему в таком случае ты со мной? Разве для тебя все это не неприемлемо?

– С тобой?.. – еще более растерянно переспрашиваю я.

– Ну да, со мной, – невозмутимо отбивает Артем. – Сидишь же сейчас. Почти у меня на руках.