– Странно? – повторяет Артем с неизменной улыбкой. – Немного, – признает, как всегда откровенно. – Но я рад, что ты поделилась. Спасибо.

– Пожалуйста, – выдыхаю я, прежде чем допираю, что это вовсе необязательно.

Чарушин смеется.

Я ежусь и обхватываю себя руками. Не потому что мне неприятно. Напротив, он, как всегда, воспаляет все мои органы восприятия. Отворачиваюсь к окну, только чтобы снизить уровень его влияния на себя и незаметно расслабиться.

– Стекла тонированные. Можешь не переживать, что кто-то увидит.

Знаю, что заботу проявляет. Однако мне как-то резко не по себе становится. Будто я делаю что-то плохое… Плохое, безусловно… Не должна ведь с ним ехать… Но, иначе я не могу.

Как еще нам встречаться, если не тайком?

Я хочу быть с ним. Я тоскую. И ревную.

– О чем задумалась?

– Да так… – пожимая плечами, стараюсь, чтобы это выглядело беззаботно, как все, что делает Чарушин.

– Ну, Лиза, я же вижу, – не ведется он. – Лиза, – задерживает на мне взгляд. – Давай, откровенно. Я не умею догадываться. Но мне важно знать, если тебя что-то беспокоит.

Меня в жар бросает стоит лишь представить, что я признаюсь Чарушину в ревности и в том, что я думаю о его личной жизни.

Ни за что на свете!

Лучше… Лучше солгать.

– Все нормально, – бросаю и снова отворачиваюсь.

Плавно перевожу дыхание. Пытаюсь успокоиться. Но уже через секунду чувствую ладонь Артема на своем колене и шалею от этого жеста.

Осторожно опускаю взгляд и цепенею.

Не заметила, как юбка задралась, оголяя бедра почти до середины, а теперь оцениваю эту «картинку» визуально и едва не теряю сознание. Крупная смуглая ладонь Чарушина на моей бледной коже вызывает внутри меня волну томительной дрожи. Мне нравится… Нравится вид его длинных пальцев. Нравятся свои ощущения. Нравится его наглость и смелость. Вопреки всему.

Не делая попыток отпихнуть Чарушина и натянуть юбку на колени, направляю взгляд в его сторону.

Замираем.

Его пальцы слегка сжимаются. Я прерывисто вздыхаю.

И думаю… Нет, не просто думаю. Полноценно принимаю эту мысль.

Я хочу, чтобы он ко мне прикасался.

Часто. Много. Непрерывно.

Боже мой… Что будет дальше?

23

Сделай еще…

© Артем Чарушин

Из тачки Дикарка выбирается только с моей настойчивой помощью… Минут пять стою у открытой пассажирской двери и уговариваю выйти. Но она смущается, испуганно таращится и молотит какую-то дичь. Приходится тупо подхватить на руки и вынести.

Тогда Лиза прижимается и утыкается мне в шею лицом, а у меня сердце на хрен срывается. Летит, как оторванный механизм. Куда? Сам не знаю. В какой-то момент даже страшно становится. Хуй знает, что такое… Намахивает, пока в ушах звон не возникает.

– Я никогда тебя не обижу, – выдаю на ходу, потому что оно как-то само из нутра рвется.

Лиза отстраняется и смотрит мне в лицо. Ничего не говорит, но я вижу, что слышит. Принимает.

Это уже хорошо… Это охрененно!

Улыбаюсь, ибо распирает. Богданова давит что-то робкое в ответ. Засчитано.

На пороге опускаю ее на ноги, чтобы открыть дверь. Но, едва достаю ключи, Лиза берет меня за руку.

– Может, покажешь мне двор, – указывает в сторону сада и виднеющихся вдалеке качелей.

– Все-таки боишься? – выдыхаю и внимательно наблюдаю, считывая все ее реакции.

– Нет, – мотает головой. – Тебя не боюсь.

– Кого тогда?

На этот вопрос не отвечает. Только густо краснеет.

– Просто… Что нам делать в доме? Думаю, на улице интереснее.

– Хорошо, – хриплю я. – Пойдем, – беру за руку и веду.

Не принципиально ее в хату тащить, конечно. Пока не рассчитываю, что там может что-то быть. А значит, можно и во дворе эти два часа тусануть. Шагаю не спеша, периодически поглядывая на Лизу и перебирая своими пальцами ее подрагивающие пальцы.

Понимаю, что нужно ее отвлечь. Втянуть в какой-то диалог, тогда она сможет расслабиться. Только в голову, как назло, ни хрена толкового не приходит.

– Вы здесь выросли? – задает тему сама Дикарка.

Неожиданно. Думал, слова из нее сейчас не вытяну. Но на свежем воздуха она, походу, расслабляется. Проводит ладонью по стойке турника.

– Вообще, не совсем так, – говорю, когда уже останавливаемся.

Впиваюсь в свою Дикарку взглядом. Ничего поделать не могу! Она, блядь, такая красивая. Губы, улыбка… И эти глаза… Я не врал ведь, когда говорил, что они, черт возьми, как звезды. Зеленые звезды, да. И не волнует, что так не бывает в природе. Бывает!