Устав от душевных метаний, я воззвала к голосу разума – и лучше б воздержалась, потому что он въедливым тоном, подозрительно похожим на бабкин, напомнил мне и про проклятие, то самое, снятое в купальнях, и про то, что убитые были такими же драконами, как Эйнар…

А-а-а-а-а! Беззвучно поорав и подергав себя за волосы, я вздохнула и принялась одеваться.

Тьма ведает, будут ли у нас сегодня занятия – но завтрак будет наверняка.

Вот туда и пойду.

Раздражение скапливалось песком под веками, звоном в не отдохнувшем мозгу и зудом – в теле.

Но только я закончила с туалетом и сделала шаг в сторону двери, как на письменный стол с громким стуком и жалобным дзиньканьем приборов шлепнулся огромный серебряный поднос. В нос ударил аромат горячего чая и свежего хрустящего хлеба.

Здрасте-приехали, это что за гостиничный сервис?

А следом раздался стук в дверь, вслед за которым эта самая дверь распахнулась, ненавязчиво демонстрируя, что не одна я тут умею магические замки с легкостью игнорировать.

Стоило мне увидеть Эйнара, как все клокочущее раздражение если и не испарилось без следа, то клокотать изрядно перестало. А когда дракон, не обращая внимания на взгляд исподлобья, приблизился ко мне и поцеловал, так и вообще в голове сделалось пусто-пусто. Злилась? Я? Да когда это было! Минуту назад, вечность, словом!

– Выспалась? – вырвавшееся с вопросом дыхание ожгло губы, и я облизнула их и вскинула ресницы, чтобы посмотреть ректору в глаза.

– Выспалась. Бы! Если бы кто-то сдержал слово и пришел.

– Я сдержал. И пришел.

– И остался!

– Не остался. Зато вернулся! – ввернул дракон собственный аргумент и прежде, чем я успела поставить ему в вину еще что-нибудь, кивнул на поднос: – Завтрак?

Так. Надо освежить знания о драконах. Они девственницами точно в ритуальных целях интересуются, а не чтобы откормить и сожрать?

Эйнар громко прыснул смехом, уткнувшись мне в плечо.

– Одно другому не мешает, – заговорщически поделился он, и я, вспыхнув, выпуталась из драконьих объятий.

Сама виновата, кто ж при менталисте так громко и очевидно думает, но мог бы и сделать вид, что не услышал!

Вместо этого Эйнар сделал вид, что не заметил моего оскорбленного возмущения, и воспользовался освободившимися руками, чтобы переместить поднос на застеленную кровать, а следом и вовсе развалился на ней поперек, полулежа, как султан на подушках под опахалами.

Я помедлила мгновение и тоже забралась на кровать коленками и, окончательно отбросив всякий дурацкие рассуждения, вгляделась в драконье лицо.

 Лицо было явно неспавшим, усталым, но собранным.

– Я отменил сегодня занятия, – сообщил мне ректор. – Адептам запрещено покидать пределы академии и рекомендовано пребывание в общежитиях и библиотеке. Так что у тебя свободный день.

– Разве не лучше было бы всех чем-нибудь занять? – полюбопытствовала я, намазывая масло на тонкий кусочек ароматного поджаренного хлеба. Не то, чтобы я сомневалась в ректорских управленческих способностях, мне просто было любопытно.

– Лучше. Но двое драконов так и не вышли на связь, и большая часть наставников высказала желание встать на крыло, чтобы помочь остальным в поисках. Ивар и Халле заняты защитой академии от проникновения извне. Алвис улетел беседовать с погибшей драконицей. А трем оставшимся на всякий случай для поддержания порядка наставникам тяжело занять несколько сотен разноуровневых, взбудораженных адептов.

Вопрос насчет адептов быстро отпал, когда я услышала про темного.

– Что он узнал? Наставник Алвис? – Я подобралась, как гончая перед приказом, забыв про бутерброд.

– От него пока не было вестей. Если бы я что-то знал, я бы тебе рассказал. Так что успокойтесь и ешьте, адептка Ривад.

Я сникла, вгрызлась в хлеб с сыром и, только дожевывая первый кусок, поняла.

Дракон лежал и хитро щурился, наблюдая за моим вытягивающимся лицом.

– Вы… ты… – с трудом пропихнув еду в нужное горло и так и не определившись, как самой обращаться к вроде бы любовнику, но ректору всея академии, я открывала рот и не могла подобрать слов.

– Пока ты думаешь, как покорректнее назвать меня подлецом, негодяем и нахалом, давай я спрошу – что ты все-таки делаешь в академии Тереса из рода Ривад, именуемого Молчащими?

О! Хорошо, что напомнил! Молчащие!

Я снова запустила зубы в бутерброд и хмуро уставилась в окно, делая вид, что никакого вопроса не слышала, и никакого многозначительного взгляда не видела, и вообще нет тут никого, сижу одна, попиваю чаек, думаю о прекрасном. И о том, как чревато кого-либо спасать. Неблагодарное дело, не буду больше им заниматься!

– Тереса, – вкрадчиво позвал дракон – у-у-у, змеюка подколодная! – и выпрямился, кровать жалобно скрипнула под его весом. – Ну ты же не думала, что я не догадаюсь, после того, как ты заявила о своих правах?

Думала-не думала… а кто мешал оставить свои догадки при себе, а бедную девушку – в покое?