Гудение плети Фраста я уловила натасканным слухом – и метнулась вперед, сбивая с ног беспечную Нилу, покатилась по песку тренировочной площадки, сплетясь в объятиях с тяжелой боевичкой, уводя из-под удара нас обеих – и замерла, боковым зрением увидев, как осыпаются на землю яркие блики магического фейерверка.

Хорошая иллюзия. Качественная.

Я выпустила полузадушенную моей железной хваткой адептку. Встала. Осторожно провела ладонями по одежде, чувствуя, как подрагивают руки, как откатывается вызванный нападением адреналин – и как подкатывает вместо него густая волна бешенства.

Здоровый гогот от границы тренировочной площадки.

Красная пелена перед глазами.

Срыв.

*   *   *

Наставник по темной магии и наставник по магии боевой вломились вдвоем в деканат, попеременно бранясь и давясь хохотом:

– Ты кого боевикам четвертого витка подсунул?

– А что? – насторожился ректор, многоопытным хвостом чуя, что этот вопрос неспроста.

– Разрушен забор между четвертым и третьим секторами полигона, отправлен запрос к тебе в приемную на внеплановое очищение третьего-четвертого секторов от некротических эманаций, трое адептов с пятого витка у целителей, но серьезно не пострадали! – жизнерадостно отрапортовал боевик.

– Слушай, ну это же явный некромант из некромантов! Ну отдай ты ее мне, зачем ты ее в боевые маги прочишь?

– Первоначально я планировал отправить ее к целителям, – невозмутимо отозвался ректор.

– Т-т-т! – меленько постучала по дубовому столу наставница целителей, тихонько проверявшая практические в углу.

Драконы не поклонялись богам, зная над собой только Небо, и не признавали примет. Но получая на руки пару витков человеческих детенышей в самом дурацком их возрасте, быстро обрастали суевериями.

– Что произошло и какие приняты меры?

Уяснив, что с невыносимой девчонкой всё в порядке, дракон раздумал немедленно куда-то бежать, успокоился, собрался и вспомнил, что он вообще-то ректор этого приюта сирых и убогих, а значит обязан поддерживать в нем порядок.

Ну, хоть какой-нибудь.

Ну, хоть видимость!

– Адепты пятого витка неудачно пошутили, – отозвался белый. – Бросили в девушек имитацию боевого заклинания, а твоя протеже возьми, да и отреагируй как полагается. Так эти дурни вместо того, чтобы поучиться, заржали. Ну и…

– Ясно, – стараясь выглядеть непредвзято и хладнокровно, отозвался ректор, хотя хотелось ему не продолжать разбирательство, а пойти и выдрать шутников. Можно даже плетью – не Фараста, конечно, но и обычная бы тоже неплохо подошла… – Какие меры приняли к адептам?

– Я – никаких! – самодовольно отозвался боевик. – Это у Алвиса вон… бардак и никакой дисциплины, а мои были паинькам – работали, никого не трогали, на угрозу среагировали идеально… а что некросрыв – так на то она и здесь, чтобы научиться не допускать срывов. Нет, пару занятий по ментальному контролю я ей назначу, но не более. Она и так сработала более чем корректно – волну сумела поднять под углом, и та пошла над головами. Пострадавших оболтусов отдачей от лопнувшего барьера между полигонами задело. Так что, как наставник, ведший занятия у группы в этот момент, я никаких нареканий к подопечной адептке не имею, а как куратор всего боевого отделения, с зачинщиками безобразия буду говорить отдельно! – и Ивар улыбнулся той самой зубастой улыбкой, запавшей в сердце обсуждаемой адептке.

Эйнар постучал заострившимися когтями по полировке стола.

– Алвис?

– Всё то же самое. И кроме того, рекомендовал бы энергетическую подпитку восстановительных процедур возложить на виновных. Походят магически истощенные –  отучатся дурацкие шутки шутить. Присоединять ли к ним адептку Давир – решайте сами, но я бы так и сделал. Некоторым самоуверенным юнцам полезно было бы увидеть разницу в потенциалах с темным магом, которого они так неосмотрительно задевали.

Эйнар сдержал вздох. Что ж, от Алвиса можно было другого и не ожидать. Будь он хоть сто раз дракон, но… Темный Темного стихийникам не выдаст!

*   *   *

Я лежала у себя в комнате, на своей шикарной сдвоенной кровати, и старалась не помереть от дурноты. Самочувствие после некросрыва, и так традиционно паршивое, осложнялось муками профессиональной совести. Профессиональная совесть безжалостно перемалывала меня в жерновах – все, что произошло на тренировочной площадке, было очень непрофессионально.

Мне было мучительно стыдно – нет, не перед адептами и наставниками, а перед памятью предков. Не для того они тратили силы, время и магию, вкладывали в меня знания и умения, чтобы в восемнадцать лет последняя дочь рода Ривад от злости теряла контроль над собственной силой!

На грани между реальным и нереальным скорбно молчали.

Ладно, в конце концов, самого страшного не случилось!

Но если с угрызениями совести я могла справиться отработанным волевым усилием, не в первый раз, в конце концов, то проклятые тошнота с головокружением и не думали отступать так легко. И все вмести они мешали мне поймать за хвост очень важную мысль.