Хорошо быть Темной. Хорошо быть дочерью древнего рода. Хорошо быть сильным, любовно выпестованным магом. Заклинание распознания, одну из многочисленных модификаций, сработанную именно под наш род еще три века назад Теобальдо Ривадом, я сплела, не задумываясь, еще на выходе из комнаты. Прадед был хорош – плетение «сидело» на его потомке в десятом колене как перчатка, не утомляло, не оттягивало на себя мое внимание и не притягивало ко мне чужое. И очень экономно тянуло магию. Экономно – для такого рода плетений, конечно, которые в принципе чудовищно энергозатратны.

 Чтобы проверить, чью именно шкуру несет на себе вон тот веселый парень, или вот эта симпатичная девушка, мне не нужно было совершать сложных манипуляций, или даже сбавлять шаг. Сосредоточенное на конкретном предмете внимание, осознанный магический посыл – и отраженный от объекта импульс возвращается к создателю, осыпается невидимыми колючими искорками, оставляя после себя нужную мне информацию. Не сложнее, чем проверить оленину в ректорской тарелке. Прадедовская работа служила безупречно.

Вот только сегодня меня это совсем не радовало. Чем больше петляла я по запутанным коридорам и переходам, тем паршивее мне становилось.

Каждый положительный отклик на мой посыл причинял почти физическую боль, а от картины, вырисовывавшейся у меня перед глазами, становилось дурно.

Некроманты бездушные циники, не ведающие жалости и не знающие сострадания – так принято считать. Так принято про нас думать. Вот только вранье все это.

Глупость, сказанная тем, кто не понимает, о чем говорит.

Да, мы потребительски относимся и к жизни, к смерти. Да, мы призываем на службу собственных мертвых, и я лично провела ритуал над покойной бабкой, поставив ее на стражу над ценностями рода Ривад. И не сомневаюсь, что случись необходимость – она сделала бы с моими останками то же самое, если не хуже. Потому что наши мертвые служат живым.

Но никто, никто больше нас не чтит смерть и не ценит жизнь!

Меня переполняла скорбь и ярость.

Я, Тереса Ривад, могу и имею право отнять насильно чужую жизнь и против воли воспользоваться чужим посмертием, если того требует обстоятельства и если это необходимо, чтобы спасти многие жизни и защитить многие посмертия. Больше – ни для чего.

Исключений не бывает.

Все остальные цели требуют добровольного согласия. Все то, что делаем мы, Ривад, со своим павшими внутри рода – это добровольно.

А отнять жизнь у разумного существа, надругаться над его останками ради… ради… я не знаю, ради чего это было сделано. Но от девичьей башни до атриума я обнаружила фрагменты тел как минимум четырех драконов.

Что же. Накопленная статистика признана мной достаточной. Отчетливо понимая, что не могу сказать это все ректору, просто не смогу выговорить, и всё тут, я покрутила головой, соображая, куда привели меня ноги и коридоры академии.

Ага, ясно, где-то здесь неподалеку должна быть библиотека.

Думаю, пергамент и чернила для меня там найдутся.

Пергамент и перо с чернилами нашлись.

Итак.

«Ректору Академии семи ветров Эйнару Бронзовому от адептки четвертого витка обучения Тересы...»

Я замешкалась, чуть было не написав настоящую фамилию, но спохватилась.

«Тересы Давир. Докладная. Мною такого-то числа такого-то месяца на территории Академии семи ветров была зафиксирована следующая аномалия...»

Острое перо выводило сухие, казенные определения и формулировки, и они собирались в аккуратную вязь, укладывая на бумагу бездушными словами сведений об ужасной находке.

Я описывала все, что увидела, запомнила и предприняла тщательно, скрупулезно – не потому, что моим словам могли не поверить или начать проверять – само собой, мои слова будут проверять. Я старалась изложить все как более тщательно письменно, чтобы меня не начали расспрашивать устно.

Произнести это вслух… Нет, этого я все же не смогу – мне еще далеко, бесконечно далеко до правильной главы рода, образцовой некромантки, такой, чтоб как в лучших традициях народной молвы: бесчувственной и циничной.

И, поставив последнюю точку, я перечитала написанное, убедилась, что мне нечего прибавить к нему или убавить, просушила чернила, свернула доклад в свиток и встала.

Пора тебе, Тереса, наведаться в логово дракона. И да будет к вам обоим милосердна предвечная Тьма.

Я покинула библиотеку, и пошла в сторону кабинета Эйнара, подошла я к нему на нетвердых ногах, едва сдерживаясь от того, чтобы не сминать свиток в ладонях.

Приемная пустовала, доложить обо мне было некому. И, тяжело вздохнув, я уже вскинула руку, чтобы постучать, как из-за закрытой двери донесся громкий, протяжный и отчетливо страстный женский стон.

Я замерла, как будто оглушенная этим звуком. Отстраненно, сама себе не веря, и не веря в то, что делаю, шевельнула кистью, создавая воздушную полость – простейший резонатор-усилитель звука – и услышала, как сплетаются за дверью два дыхания, прерывистое женское и мужское, хриплое. Легкий, еле слышный всхлип женщины, породивший резкий выдох мужчины, невнятный стук, шорох одежды…