Толком додумать эту мысль не успела, потому что Раум, убедившись, что она правильно поняла его инструкции, убрал свою ладонь с ее руки. И положил на гладко выбритый треугольничек между ног.

— Ах-х-х, — Дженни всхлипнула. Так было еще приятнее. В сто раз приятнее. Вот только расползающийся по телу сладостный туман теперь мешал сконцентрироваться на ответных ласках.

— Еще это можно делать языком, — выдохнул демон ей на ухо. — По-очереди и одновременно. И ты не представляешь сколько еще всего интересного можно сделать в постели. И не только в постели.

Его пальцы теребили, ласкали и мучили сосок. Вторая рука нажимала и поглаживала внизу, рассылая по всему телу нестерпимо приятные вспышки. Раум прижимал ее к себе, чуть прикусывал мочку уха, обжигая шею выдохами. Все мысли вылетели из головы, осталось только жаркое дыхание над ухом, искушающие и сводящие с ума прикосновения и возбужденная плоть под ее пальцами. Дженни всхлипывала и стонала, полностью отдавшись вакханалии наслаждения.

Низ живота свела особенно долгая и сладкая судорога. Девушка хрипло вскрикнула, выгнулась в мужских объятиях и услышала над ухом тяжелый выдох, словно Раум пытался подавить ответный стон. На пальцы брызнуло что-то теплое, Дженни по инерции шевельнула еще пару раз рукой и остановилась.

“Кажется, все”, — пришла в голову какая-то неуместная и отупелая мысль.

И что дальше? Что делать с только что сотворенной глупостью?

ГЛАВА 24

Несколько минут она просто лежала, боясь напомнить о себе. В теле ощущалась сытая усталость, но голова была ясной, в сон не тянуло. Зато стало стыдно. Дженни-номер-два замолчала, вполне удовлетворенная совместным бурным финалом. И тут же, осыпая хозяйку попреками и укорами, ее место заняла Дженни-номер-один.

Один, два. А где настоящая Дженни?

— Детка, ты чудо, — демон потянулся, поцеловал ее в макушку, выпуская из объятий, и полез в бардачок. Достал пачку салфеток и, нисколько не стесняясь, принялся вытирать со своего тела следы произошедшего непотребства. Дженни на всякий случай отползла от него как можно дальше. Она пыталась не смотреть в его сторону, но взгляд упорно возвращался к Рауму, благо горевшего под потолком машины “светлячка” вполне хватало, чтобы рассмотреть все в подробностях.

И снова никакого отвращения или отчуждения. Не было даже смущения при взгляде на него. Его тело, его член казались самой естественной и правильной вещью на свете. Дженни поймала себя на дурацком желании увидеть Раума целиком обнаженным и залилась краской.

Ну вот что за хрень происходит, а?

Вообще все случилось как-то слишком быстро и цинично. А как же миллионы поцелуев, долгие ласки и прочие вещи, о которых пишут в романах под розовыми обложками?

Впрочем, разочарования от расхождения реальности и фантазии Дженни не ощущала, скорее наоборот. Если бы Раум, после того как завел ее до почти невменяемого состояния этой эротической поркой, перешел бы к поцелуйчикам, она бы его не поняла.

Он закончил и подтолкнул салфетки в ее сторону.

— Держи. Приведи себя в порядок.

Вновь появившаяся в его голосе насмешка заставила ее зашипеть от злости. Дженни демонстративно одернула юбку, отвернулась и занялась гигиеной.

 — Подвинься. Я подниму кресла. Нам еще как-то выбраться из этих кустов.

Девушка фыркнула, но послушалась. Взгляд уперся в лежащий на полу мокрый комочек, и от этого зрелища в душе вдруг разгорелась нешуточная злость. Кусая губы, чтобы не дать ей волю, Дженни подобрала трусики. Надевать побрезговала, просто сунула в сумку. Снова вспомнилась порка, и теперь ей захотелось убить Раума за все, что он тут устроил. И, особенно, за собственную податливую распутность.

Пока демон превращал траходром снова в автомобиль, она повернула рычаг, блокировки дверей. Так-то лучше. А то невозможность покинуть машину нервирует, заставляет чувствовать себя здесь в плену.

— Ну что, — демон подмигнул. — Посмотрим, сможет ли “Мантикора” выбраться отсюда без магии.

Снова вспыхнули фары, освещая кустарник. Пока они занимались всем этим непотребством, за окнами окончательно стемнело. Хорошо хоть дождь прекратился. Мягко зарычал, а потом взревел движитель. Недовольно подвывая и буксуя по жидкой грязи машина поползла назад.

Дженни бросила быстрый взгляд на часы и вздохнула — всего восемь вечера, а кажется, что уже глубокая ночь. Слишком длинным, насыщенным и нескладным получился этот день, быстрее бы он уже закончился. Быстрее бы добраться до кампуса, принять горячий душ и упасть в кровать.

— Хочу домой, — пробормотала она себе под нос, но Раум все равно услышал.

— Устала? Не переживай, до моего особняка меньше десяти минут езды.

— При чем тут твой особняк?

— При том, что мы едем туда, Дженни-конфетка. Я же обещал тебе постель с лепестками роз и прочую мишуру.

Обещал. Когда говорил про “первый раз”. Это что же — он собирается отвезти Дженни к себе, чтобы трахнуть, даже не поинтересовавшись ее мнением на этот счет?!