Она только что села и теперь пыталась натянуть мой джерси поверх черного эластичного лонгслива, который по-прежнему часто носила. Уинтер помогала ей расправить джерси сзади.

Уинтер заметила меня, что-то сказала Селене, и моя дикарка подняла взгляд.

Она улыбнулась так ярко, что могла бы и мертвого оживить.

Я подъехал настолько близко, насколько мог, а она перегнулась через ограждение надо мной.

— Опаздываем? — пробормотал я.

— Совсем немного. Только не говори, что уже заметил. — Ее губы изогнулись в понимающей улыбке. — Все совсем плохо, да?

Я опустил визор, чтобы не поддаться желанию ее поцеловать.

— Безнадежно.

Она рассмеялась; этот звук был музыкой для моих ушей.

— Ты одержим мной, да?

Я ухмыльнулся, глядя на нее снизу вверх.

— Именно. Если вдруг перестану смотреть, как ты спишь, объявляй в розыск.

— Вы двое такие странные, — заметила Уинтер рядом с Селеной.

— Ага, мы такие. — Селена широко улыбнулась подруге, выпрямилась и махнула рукой в сторону льда. — А теперь вперед за победой. Я пришла сюда не для того, чтобы смотреть, как ты проигрываешь.

— Понял, дикарка. А ты пока придумай, как будешь меня поздравлять, когда я вырву победу в последний момент, хотя мы уже почти проиграли.

Я направился к центру площадки, когда за спиной услышал Маркуса:

— Смелое заявление, Синклер. Надеюсь, ты сможешь его подкрепить.

— Ты лучше сосредоточься на том, чтобы отбивать шайбы своей непробиваемой головой. С голами я разберусь.

Я ждал свистка в центре площадки, пока внутри бушевало горячее предвкушение. Жажда жизни, волнение, прилив чего-то, что было опасно похоже на удовлетворение. Вот в чем была разница между игрой, на которой присутствовала Селена, и игрой без нее. Как и между всей моей жизнью до нее и жизнью сейчас.

Шайба упала на лед.

Я рванул вперед в ту же секунду, как наш защитник выбил ее. Трибуны мгновенно вскочили, и арену накрыла волна шума. Позади слышался скрежет коньков по льду, стук клюшек, а в шлеме гулко отдавалось биение собственного сердца.

У синей линии мне навстречу выехал защитник.

Я сделал финт влево. Он купился.

Я резко отправил шайбу между его ног и пронесся мимо под оглушительный рев трибун. Впереди открылось свободное пространство. Их вратарь присел ниже, следя за каждым моим движением. С такими парнями я сталкивался каждый сезон: крупные, спокойные, их невозможно вывести из равновесия. Тем приятнее было их переигрывать. Я искал возможность для броска.

И увидел ее. Крошечный просвет над его блином.

Мой партнер мчался справа, требуя пас, но я оставил шайбу у себя. Последний защитник бросился ко мне, выставив клюшку. В последний момент я отвел шайбу назад, развернулся, обошел его и вышел прямо в центр перед воротами.

На одно невероятное мгновение арена стихла.

И тогда я бросил.

Шайба пулей влетела в верхний угол.Дзынь .

Звон перекладины тут же утонул в оглушительном реве трибун.

Зажегся красный фонарь, и болельщики «Геллионов» взревели.

Счет сравнялся, но на этом все не закончилось. «Рэйфы» тут же пошли в ответную атаку, однако Маркус больше не пропустил.

Наконец появился шанс. Их крайний потерял шайбу у центра площадки, и я чисто ее перехватил. Впереди остались только я и свободный лед.

Трибуны поднялись еще до того, как я пересек синюю линию. Я слышал, как они скандируют мое имя. А ее голос слышал громче всех.

Одно движение. Я переложил шайбу с форхенда на бэкхенд4 . Вратарь сместился следом. Я ждал. И ждал.

А затем мягко отправил шайбу между его щитков.

Полсекунды никто не реагировал.

Потом сетка дрогнула. Счет на табло изменился, и прозвучала сирена.

Матч окончен.



В душ я попал позже остальных, потому что отец привел на игру нескольких местных инвесторов и теперь демонстрировал им своих сыновей, звезд хоккея. Кэл от встречи с ними уклонился, так что отдуваться пришлось мне. Я стоял и ждал, пока отец рассказывал о городе, команде и новых спонсорских контрактах, которые братья Синклер привлекли в клуб.

С тех пор как в семье узнали о нем и Артуре, наши отношения изменились. Впервые в жизни отец не нашелся что сказать, когда я изложил ему, как все будет дальше. Никакой мести Марджори. Более того, отец согласился на весьма приличные алименты, не говоря уже о полной сумме, которая полагалась ей в случае нарушения им пункта о супружеской верности. Я также объяснил ему, что в ближайшее время мы не собираемся менять ни университет, ни город.

Кэлу здесь нравилось, и именно в этом году у него был шанс попасть на драфт. Офис в центре был удобен Селене для получения опыта работы, а я мог трахать ее на копировальном аппарате во время перерывов, так что недостатков у этого варианта, по сути, не было. До школы Сиси можно было легко добраться на машине, а оплату ее обучения я взял на себя. Кроме того, я позаботился о том, чтобы для ее будущих нужд был создан трастовый фонд.