Впереди показалась закусочная. Еще в школе это было популярное место, и приходить сюда по-прежнему было приятно из-за связанных с ним воспоминаний, особенно летом. Но сейчас, поднимаясь ко входу, я чувствовала себя так, будто шла на собственную казнь. Я ужасно нервничала. Ладони вспотели, и мне казалось, что весь макияж уже растекся. Живот скрутило. Что-нибудь из сказанного офицером Престоном вполне могло спровоцировать приступ паники, но на этот риск мне придется пойти.

Броуди и Кэл пытались не допустить распространения записи. Они собирались добиться, чтобы офицер Престон ответил за то, что уже сделал, и за любые угрозы, которые выскажет сегодня. Если все пройдет удачно, эта внезапная угроза моей попытке начать жизнь заново исчезнет.

А если нет… буду разбираться, когда придется.

Я открыла тяжелую дверь закусочной и вошла. Внутри, как всегда, было полно народу. Здесь хорошо кормили, а цены почти не изменились за десять лет, поэтому место оставалось таким популярным.

Я оглядела кабинки и сразу узнала Престона со спины. Он повернулся к двери, наверняка гадая, где меня носит. Наши взгляды встретились, и он ухмыльнулся. Меня передернуло от отвращения, но следом за этим охватила ярость.

Я чувствовала себя одновременно беспомощной и готовой его убить. От этого было не по себе, но я уже начинала привыкать к тому, что во мне уживаются такие противоречия.

После нападения я была жертвой, но я также выжила. Я была сломлена, но благодарна за то, что осталась жива. Мне было страшно, и я была в ярости.

Впрочем, эти противоречия существовали во мне и задолго до нападения. Я была стервой, но отчаянно хотела нравиться людям. Я была королевой школы, но при этом одинокой.

— Видишь его, чирлидерша? — раздался в ухе голос Броуди из самого маленького и незаметного наушника, который я когда-либо видела.

Вот за что платят большие деньги. Он слышал меня, а весь разговор записывался. Он был со мной, его голос звучал прямо у меня в ухе. Я расправила плечи и подошла к столику Престона. Он неловко приподнялся с места.

— Не вставай. Это не свидание.

Я села напротив него.

Он посмотрел на меня, прищурился, а потом усмехнулся.

— Да, ты права. Просто пока не совсем понимаю, как мне с тобой обращаться, учитывая, как все начинается.

— Впервые кого-то шантажируешь и вымогаешь деньги? Для меня большая честь стать у тебя первой.

— Дикарка, спрячь коготки. Не спугни беднягу раньше, чем он сам себя выдаст.

Престон покачал головой.

— Я думал, ты будешь вести себя иначе.

— Правда? Наверное, потому что я, в отличие от тебя, уже не новичок. Не волнуйся. — Я наклонилась вперед. — Я буду нежной.

Броуди тихо рассмеялся у меня в ухе.

Престон осмотрел меня с головы до ног и облизнул губы. От этого непроизвольного движения меня замутило.Мерзость . Мои подколы его возбуждали. Я решила, что дальше буду вести себя максимально скучно.

— Не помню, говорил ли я тебе свое имя. Дрю.

Я молча ждала продолжения.

— Деньги принесла?

Я кивнула.

— А запись у тебя с собой? — спросила я, изобразив наивный взгляд.

Дрю ухмыльнулся.

— Конечно нет. Мы договаривались не об этом. Ты приносишь деньги, потом мы едем ко мне, и, если сумеешь меня порадовать, я позволю тебе посмотреть, как я удалю запись.

— И я смогу убедиться, что это единственная копия?

Ухмылка Дрю стала шире.

— Конечно.

Боже, неужели он действительно считал меня настолько тупой? Будто такой человек, как он, остановится на десяти тысячах и одной ночи изнасилования. Сегодняшний вечер был бы только началом. Но мне нужно было продолжать играть свою роль. Я подвинула через стол конверт с деньгами, который дал мне Броуди.

— Зачем тебе деньги?

Он широко улыбнулся и сунул конверт в карман.

— Не твое дело. Ты мне не девушка… или все-таки девушка? — спросил Дрю.

Я моргнула, не понимая, к чему он это. Последние слова действительно прозвучали как вопрос?

— Как ты их достала? Попросила папочку Синклера?

Я покачала головой.

— Сняла с маминой карты.

Дрю кивнул.

— Я же говорил, что так будет проще. Синклеры наверняка даже не заметят. Для них такие деньги ничего не значат.

— Но я ведь не могу постоянно красть по десять тысяч. Рано или поздно они заметят.

— К чему ты ведешь?

— К тому, что больше денег ты от меня не получишь, сколько бы ни шантажировал меня и ни угрожал выложить запись.

Дрю прищурился.

— Почему ты так говоришь?

— Как?

— Осторожнее, Селена. Отвлеки его. Ты слишком рискуешь, милая.

— Ты ведь знаешь, что запись, которая у тебя есть… где я с теми мужчинами в «Бухте»… это была худшая ночь в моей жизни, — быстро сказала я, ненавидя необходимость рассказывать ему хоть что-то настоящее.

— На записи было похоже, что тебе очень даже нравится.

— Меня накачали наркотиками и изнасиловали. У меня остались шрамы. Я даже не знала, что они еще и снимали. Полиция нашла запись? Она была среди улик?

Дрю покачал головой.

— Мой приятель дал мне копию за неделю до того, как там все случилось.

— Значит, официально этой записи среди улик нет? Но ты говорил, что ее смотрели следователи.

Дрю покачал головой.