— И где, по-твоему, я возьму десять тысяч?

— У своего отчима-миллиардера. Уверен, в этой крепости, которую вы называете домом, найдется какой-нибудь сейф. Или сними деньги с кредитки, мне плевать. Достань их и приезжай в закусочную. Если будешь хорошо себя вести, не станешь меня злить и доставишь мне удовольствие, я подумаю о том, чтобы избавиться от записи.

Я посмотрела на Кэла. Он немного подумал и показал мне большой палец.

Сглотнув, я постаралась справиться с нервами и приготовилась к встрече с офицером Престоном вечером.

— Ладно, я приду. Не хочу, но приду, — добавила я, решив, что Престон может что-то заподозрить, если я соглашусь слишком легко.

— Еще бы, маленькая шлюха. Уверен, ты уже ждешь этого. Может, потом поедем ко мне и устроим просмотр твоей записи… чтобы создать подходящее настроение, — рассмеялся Престон.

Меня передернуло, и звонок оборвался.

Самая страшная и травмирующая ночь в моей жизни для этого человека была всего лишь поводом для шуток. Средством получить деньги и секс. Я глубоко вдохнула, пытаясь одновременно не расплакаться и не закричать от ярости.

— Ты пойдешь туда, запишешь его, а потом мы с Кэлом вмешаемся. По словам наших адвокатов, нам просто нужны доказательства того, что он пытается тебя шантажировать, — раздался позади голос Броуди.

Я вздрогнула. Он стоял, прислонившись к арке, ведущей в кухню. Очевидно, он слышал весь разговор. Руки были сжаты в кулаки.

Я кивнула. Броуди оттолкнулся от стены, сжав челюсть.

— Я на пробежку, — бросил он Кэлу и вышел из комнаты.

Я проводила его взглядом.

— Переживаешь из-за плана? — спросил Кэл.

— Нет. Просто думаю, почему Броуди не заставил меня идти присоединиться к нему. Как обычно, — пробормотала я. Может, услышать, как Престон говорит о записи, оказалось для него слишком тяжело. Может, теперь он смотрел на меня иначе.

— Он слишком зол, чтобы бежать с тобой. Он в бешенстве и хочет причинить кому-нибудь боль, желательно Престону, но раз сейчас не может этого сделать, то пойдет изматывать себя.

— Понимаю, — тихо сказала я.

И я действительно понимала.



В тот вечер я позволила Броуди прямо в машине приклеить мне между грудей чертов микрофон, будто мы оказались в одной из серий моего любимого криминального сериала.

— Все получится. Для тебя никакого риска. Все просто. Заходишь, добиваешься, чтобы он сказал что-нибудь, что можно использовать против него, а это будет несложно, потому что этот тип тупой как пробка, и уходишь. Кэл будет тебя ждать. Едешь домой, дело сделано. И больше тебе никогда не придется иметь с ним дело.

— Конечно. Потому что планы всегда идут именно так, как мы хотим, — сказала я, обливаясь потом от волнения.

— Селена, послушай меня. Я все время буду рядом, прямо у закусочной. С тобой ничего не случится, милая. — Он обхватил мое лицо ладонями. — Помнишь, я говорил, что тебя никому не отдам?

Теперь сердце заколотилось совсем по другой причине. Я кивнула.

— Я не говорю того, чего не имею в виду. И всегда забочусь о том, что принадлежит мне. Ты не исключение.

Я улыбнулась Броуди и положила ладонь ему на пах. Под ней дернулся его член.

— Еще раз намекнешь, что я твоя собственность, и я отрежу тебе яйца во сне, — сладко произнесла я.

Он рассмеялся и поцеловал меня в висок.

— Вот это я в тебе и люблю, дикарка. А теперь иди.

Он наклонился и открыл мою дверь, а я уставилась на него с открытым ртом. Он только что едва не сказал нечто невероятно личное и серьезное. Я понятия не имела, что с этим делать. Одно только слово «люблю», прозвучавшее между нами, выбило меня из равновесия.

Я неловко выбралась из машины, и Броуди напоследок ущипнул меня за задницу. Это вывело меня из оцепенения. Я развернулась, захлопнула дверь и показала ему средний палец.

Он рассмеялся.

Я отвернулась от машины и пошла вперед. Броуди остановился в квартале от закусочной, чтобы, если Престон наблюдает, он не увидел, что меня привезли.

Я чувствовала на себе чей-то взгляд и знала, что это Кэл. Он припарковался ближе к закусочной и должен был дождаться, пока я выйду, а потом отвезти меня домой. После этого за дело возьмется Броуди, а у нас уже будут все необходимые доказательства.

Были ли в нашем плане слабые места? Возможно. Но в отличие от прошлого раза, теперь я не скрывала происходящее и не позволяла людям, желавшим причинить мне вред, использовать мое молчание против меня. Если бы год назад не Уинтер, Ашер, Маркус и МК «Гончие Харбора», я не знаю, что бы со мной стало.

На этот раз я была не одна.