Что ж. По крайней мере, больше не придется слушать его болтовню.



Когда я снова пришла в себя, Ника не было. Я позволила себе протяжно застонать и несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Прохладный воздух коснулся груди, и я в панике опустила глаза.

Футболка была разрезана.

Передатчик, который Броуди приклеил между моих грудей, исчез. Наушника в ухе тоже не было. Наверное, выпал еще тогда, когда Ник ударил меня головой о стену закусочной.

Я была одна.

Я обмякла на стуле, борясь с головокружением. Нельзя ему поддаваться. Нужно думать. Придумать план. Найти оружие. Дать отпор.

Дверь внезапно распахнулась, и я вздрогнула. Ник вошел с охапкой дров, бросил их на грязный пол перед камином и захлопнул дверь ногой. Затем положил поперек нее тяжелый засов, вставив его в специально вырезанные пазы по обе стороны дверной рамы.

— Чтобы нам никто не мешал, — сказал он и улыбнулся так, словно считал эту улыбку обаятельной, хотя выглядел просто психом. — Мы ведь не закончили наш разговор, — продолжил он, придвигая ко мне шаткий деревянный стул.

Он сел и снял перчатки.

— Ты хотела знать, почему ты здесь. Ты здесь потому, что вместо того, чтобы просто встречаться со мной и позволить мне тебя трахать, как тем мужчинам на видео, решила вести себя как сука и натравила на меня Синклера. Из-за тебя меня выгнали из команды.

— Я не подмешивала ничего в свой напиток. Ты сделал это сам.

— Потому что ты все усложняла.

— Усложняла? — повторила я, качая головой. — То есть женщина отказывает тебе, и для тебя это значит, что она все усложняет?

— А как еще? Это проклятие современных мужчин. Вы, гребаные феминацистки, не можете просто слушаться и делать то, что вам говорят.

Я подумала о Броуди, о том, как он возмущался, что я не соблюдаю его правила, и обо всех наших играх после этого.

Два мужчины. Два совершенно разных подхода. В одного я влюбилась. В его правила, в его принципы, строгий кодекс и железную самодисциплину. А потом был Ник: небрежный, эгоистичный и опасный. Он никогда не поймет, почему вызывает такое отвращение.

— Из-за тебя меня выгнали из команды. Мое будущее уничтожено. Из-за тебя.

Я снова покачала головой, понимая, что никакие слова ничего не изменят.

Ник наклонился, резко дернул мою голову вверх и заставил посмотреть на него.

— И как ты собираешься передо мной загладить вину?

Его взгляд опустился на разрезанную футболку и видневшийся под ней бюстгальтер.

Какая-то часть меня кричала, что нужно подыграть ему. Поцеловать руку и пообещать вести себя хорошо. Раздвинуть ноги и убедить себя, что на этот раз я сама сделала выбор. Что это не насилие. Нет, не в этот раз, ведь я сама этогозахотела .

Наверное, раньше я смогла бы. До Броуди. До того, как впервые в жизни влюбилась. Но теперь не могла. Из глаза выскользнула слеза, скатилась по щеке и с подбородка упала на руку.

Ник отвернулся, прикусив губу и ухмыляясь. Было совершенно ясно, о чем он думает. Меня накрыло смирение, тяжелое и удушающее, так что стало трудно дышать. Но тут зазвонил его телефон, и я получила короткую передышку, когда он отошел ответить. Он стоял в углу, и голос становился все громче. Через несколько мгновений Ник сбросил звонок, схватил один из шатких стульев и швырнул в стену. Тот с грохотом разлетелся на куски. От резкого звука у меня едва сердце не остановилось.

Ник повернулся ко мне и двинулся вперед.

— Ты хоть представляешь, что натворил этот ублюдок Синклер?

Я молча ждала продолжения. Ник посмотрел на лежащие на полу провода. На устройство для прослушивания, которое снял с меня.

— Хотя да, наверное, представляешь. Вы подставили Дрю, специально заставили его наговорить достаточно, чтобы у него начались проблемы, да? И теперь он в больнице, а после этого его, блядь, арестуют?!

Ник взревел и снова ударил меня.

Стул качнулся, но не опрокинулся. Мысли заметались.В больнице? Что произошло после моего ухода?

Ник снова оказался рядом, безжалостно вцепился в волосы и запрокинул мне голову. Его лицо приблизилось к моему.

— Теперь ты, блядь, моя должница! И лучше тебе постараться как следует, чтобы я успокоился, иначе я не знаю, что сделаю.

А потом он меня поцеловал. Я не отреагировала, стараясь держать губы плотно сомкнутыми. Он сжал пальцами мою челюсть, пытаясь заставить открыть рот. Когда не получилось, переместился к шее и грубо схватил меня за грудь. Господи, какой же он был неумелый. От его прикосновений любое желание умерло бы мгновенно.

— Отвечай мне, иначе я действительно сделаю тебе больно, — прорычал он мне на ухо, проводя языком по шее.

Паника все еще была рядом. И рядом с ней оставалось желание просто перестать сопротивляться и убедить себя, что я сама этого хочу.

Но теперь эти мысли были не главными. Нет. Громче всего в голове звучал голос Броуди.

Ты чертовски сильная. Ты даже не представляешь насколько.