Ледяной холод проносится по моей пещере. Какие новые пытки он придумал на этот раз? Мало того, что он разбудил Тайрена.

Зловещий смех вибрирует в пространстве, и я тянусь к магии, которой больше нет, рыча:

— Покажись, Ноктурнус.

Угол пещеры мерцает, и коварно прекрасный бог кошмаров выступает из тени, закутанный в ткань настолько тёмную, что она поглощает весь свет. Его кожа отливает полуночной синью, лицо обрамляют тёмно-фиолетовые локоны, а глаза горят, как звёзды.

Почему кошмар должен быть таким чертовски красивым?

— Выглядишь бледновато, Галина, — мурлычет Ноктурнус, его взгляд скользит по моей перевязанной руке. Тайрен старался, я отдам ему должное, но исцеление не в его крови.

— Я не в настроении, — ворчу я, садясь на край постели.

Ноктурнус разбудил Тайрена, потому что я раскрыла, что мы в мире снов? Я жалею о наших последних мгновениях, но, возможно, так даже лучше. Я никогда больше его не увижу. Когда минуют три солнца, лес вытолкнет его и закроет вход. Я дура, и теперь Ноктурнус здесь, чтобы издеваться надо мной.

Ноктурнус растягивает губы в жуткой улыбке из зуб.

— Правда?

— Убирайся из моей головы.

— Ты в моём мире, любовь моя.

— Не напоминай.

Он прислоняется к стене, скрестив руки.

— Поверишь ли ты, если я скажу, что пришёл сделать тебе подарок?

— В чём подвох?

Ноктурнус постукивает пальцем по руке, приподнимая бровь, и я прикусываю язык, чтобы не сказать чего-то, о чём пожалею.

— Ты будешь мне должна услугу.

Я потираю переносицу, голова начинает пульсировать.

— Что я могу тебе предложить здесь?

Ноктурнус опускает руки и крадучись приближается ко мне.

— Я обожаю питаться воспоминаниями.

Я прищуриваюсь.

— Что я могу тебе здесь предложить?

Ноктурнус размыкает руки и крадётся ко мне.

— Я обожаю питаться воспоминаниями.

Я прищуриваюсь.

— С какой стати мне заключать с тобой сделки?

— Ради возможности попрощаться с мужчиной, которого любишь.

Надежда пропускает удар в груди, и я ненавижу, что он, кажется, смакует мои желания, будто я подала их ему на блюде. Это так похоже на бога кошмаров — сначала забрать то, что я хочу, а потом вернуть.

— Он ушёл. Ты сам об этом позаботился. — Я изо всех сил пытаюсь возвести ментальный щит, чтобы не пускать его, но я невероятно слаба.

— Не недооценивай меня.

Я хмурюсь, гадая, зачем ему эта сделка и почему сейчас. Что я упускаю?

— Раз уж ты явно хочешь этого больше, чем я…

Он запрокидывает голову и смеётся, но кивает мне.

— Проси.

Я закатываю глаза. Если он собирается и дальше читать мои мысли, какой смысл вообще что-то говорить?

— Так веселее, — мурлычет он.

— Я хочу полного доступа к своей силе в этом пространстве сна.

— Можешь получить один день.

Я укрепляю ментальный щит.

— Тогда не стоит. Недостаточно.

Он раздражённо выдыхает.

— Ладно. Сто солнц.

— Сто лет.

— Договорились. Я дал бы тебе и больше, — хвастается он.

— Ты редкостный мудак, Ноктурнус.

Он разглаживает складку на плаще.

— Пожалуйста, любовь моя.

Благодарности от меня он дождётся только через мой труп.

Ноктурнус выпрямляется и наклоняет голову, словно прислушиваясь к неслышному звуку. В мгновение ока он оказывается передо мной, сжимает мою раненую руку пальцами, и я вскрикиваю от боли.

— Какого хр… — Мои слова обрываются, когда тёплое покалывание пробегает вверх по руке, принося мгновенное облегчение. — Зачем? — Я смотрю на него с изумлением.

Нок подмигивает и исчезает в облаке мерцающей чёрной пыли.

Мгновенно моя магия приливает ко мне, и все цветы в пещере взрываются цветением. Я вздыхаю от счастья, наконец впервые за сто лун чувствуя себя цельной, и меня больше не дразнят намёками на силу, которую он иногда позволял. Моя рука полностью исцелена, и когда я опускаю взгляд, то вижу, что Нок оставил мне ещё один подарок.

Моя сорочка превратилась в шёлковое платье цвета гранатов, расшитое нежными зелёными листьями и плющом.

— Это совершенно непрактично для жизни в пещере, — бормочу я, мысленно проклиная бога. Сколько же воспоминаний он попытается забрать за всё это? По крайней мере, у него хороший вкус.

— Джори.

Я кружусь, и сердце почти останавливается. Тайрен стоит у входа в пещеру, жадно пожирая меня взглядом. Напряжение в его челюсти, то, как его рука сжимается в кулак, — ясно, что мужчина сдерживает себя. Я его воображаю?

— Твоя рука исцелилась? — спрашивает он с надеждой в голосе.

Я киваю, поднимая руку так, что длинный прозрачный рукав спадает, открывая нетронутую кожу.

— Как новенькая.

Глаза Тайрена загораются.

— Ты выглядишь… чёрт, ты само совершенство.