– Сколько у тебя во втором? – шепчет Юния несколько позже, когда я, привалившись спиной к стене между окнами, делаю вид, что рукой, которая лежит на парте, что-то там записываю.

– Двадцать три, – сиплю я.

Ю хмурится и поворачивается, чтобы заглянуть в мою папку. Приходится отлепить взгляд от ее коленей. Нервно пробежавшись языком по губам, на автопилоте закрываю ладонью отсутствующее решение.

Что делает Ю?

Смеется и подается еще ближе, чтобы спихнуть мою руку. Запах, тепло, прикосновения… У меня перехватывает дыхание. Сердце, гоняя вмиг загустевшую кровь по организму, барахлит и тарабанит на всю, мать вашу, аудиторию. Ничего, кроме него, не слышу. Взглядом выцепляю крупные кадры – глаза, губы, веснушки… Я так хочу прижаться к ним.

Нога начинает подскакивать. Трясу ею, будто у меня нервный, блядь, тик.

А Ю не унимается, вцепляется в мою руку, и все тут.

Блядь… Выдергивая, ловлю ее ладонь и жестко сжимаю.

– Нет у меня решения, – шиплю, когда встречаемся взглядами. – Я в уме посчитал. Не успел записать. У тебя ошибка… – хрип обрывается, когда Ю облизывает губы и краснеет так сильно, что становится горячо мне. Осторожно отвожу ее руку. Прежде чем опустить ее на папку, мельком просматриваю исписанный листок. – В четвертом действии должно выполняться деление, а не умножение. Ты же оборачиваешь формулу, чтобы определить объем производства.

И снова на ее губы смотрю. Хочу сделать это спокойно, якобы случайно, между обсуждением… Блядь, она их облизывает и вздыхает так томно, будто… Будто жаждет, чтобы я ее поцеловал.

«Не делай так больше…»

Так? Может, нужно как-то иначе?

Резко напрягаюсь, когда мозг проносит мощнейший импульс и заряжает его прямиком вдоль моего позвоночника. Нижнюю часть тела тут же окутывает жаром. Член дергается и, долбанувшись в ширинку джинсов, вспыхивает факелом.

– Точно… Спасибо… – шепчет Ю.

Закрываясь от меня волосами, принимается затирать ошибки.

И я бы хотел сказать, что все нормально… Но она так поверхностно дышит, что я дышать совсем не могу.

– Пойду. Покурю, – извещаю по факту, потому что уже поднялся.

Деби-и-ил!

Ю поворачивается и, естественно, натыкается взглядом на мой пах, который в данную минуту представляет собой плацдарм для взлета ракеты.

Хор смеха, возмущения препода, задушеные вздохи Ю… Мой реал внапряг походит на озвучку какого-то затрапезного телешоу.

Перемахивая через парту, решительно устремляюсь на выход.

Курение не убивает. Оно бесполезно. Дымлю минут двадцать пять, ни хрена не меняется.

Юния Филатова: Ты в порядке? Вернешься?

Блядь… Почему я чувствую себя так же паскудно, как в тот день, когда она плакала здесь на лавке в кустах?

Ян Нечаев: Сгоняю за кофе? Тебе что-то взять?

Ян Нечаев: Ну, кроме чупса:))

Следом облизывающийся котяра. На, нах.

А ей… Хоть бы что!

Дрочибельная зайка закатывает глазки.

Юния Филатова: Батончик, если можно… Голова болит от перегруза.

Ян Нечаев: Ок. Немного задержусь. Нужно еще бенз залить.

На самом деле я отъезжаю, чтобы принести ритуальное подношение своему личному культу – яростно отонанировать, глядя на то чертово розовое зеркало.

Возвращаюсь под конец четвертой пары вполне себе адекватным человеком. Улыбаясь, вручаю Ю кофе, батон, чупс и таблетку шипучего обезбола.

– О-о-о, – протягивает она с восторгом. – Я тебя обожаю, Ян!

Мне, блядь, девятнадцать. Я не реагирую на такую обалдеть-ебалду. Снисходительная ухмылка – допустимый макс. Но нет же… Гребаное сердце заходится, как у детсадовца, поймавшего под елкой Деда, блядь, Мороза.

Ну и я… Выписываю своим долбанутым улыбаном столько, что Ю краснеет.

– Этого обожания достаточно, чтобы ты надела завтра на игру футболку с моей фамилией? – хохмлю, трындец, остроумно. И, схватив ее за руки, как преданная псина, заглядываю в глаза. Когда Ю с чередой нежных тихих вздохов запрокидывает голову, неосознанно опускаю свой лоб на ее. Моргая, задеваем друг друга ресницами. Охренеть меня шатает! В животе с адской скоростью вращается центрифуга. Сердце агрессивно долбит в ребра. Разбивается, разбрасывает пульсирующие частицы по телу и тут же, молниеносно регенерируя, залечивает пробоины, наращивая объемы до невообразимых размеров. – Скажи «да», – шепчу, едва шевеля губами, когда слева защемляет какой-то нерв так, что дышать нереально.

– Ян…

– Скажи, зай.

И она говорит. Но не то, что я хочу.

– Утром прилетает Святик!

– Я думал, ты придешь, – хриплю в замешательстве.

В висках взрывается пульс. Сознание ползет темными пятнами.

– Я приду… – частит Ю, находя мою вмиг похолодевшую ладонь. – Обязательно… – заглядывая в глаза, сжимает руку. И размазывает меня окончательно: – Со Святом.

И я понимаю, что это… Это пиздец.

Это, еб вашу мать, пиздец!

[1] Чеканка является базовым упражнением в футболе, когда игрок набивает мяч с ноги на ногу.

23

Между мыслью и эмоцией полсекунды,