Задаюсь этим вопросом, когда в закипевшем мозгу всплывает разговор, который я никак не могу списать в архив.

– Нечай!

Окрик Свята прерывает мое продвижение к школьному актовому залу. Пока разворачиваюсь, сознание приятно плывет. Я на кураже, но дело не в алкоголе… Только в том, чей голос сейчас льет в уши про то, как мы быстро повзрослели.

– А ты че здесь? – ухмыляюсь я. – Ю уже поет, – озвучиваю то, что Усманов и сам способен слышать. – Валим скорее, пока не пропустили все выступление.

– Пропустим, – заявляет Свят неожиданно серьезно. – Нужно поговорить.

С трудом сглатывая, напряженно вглядываюсь в полумрак длинного коридора.

– О чем?

– Ты зачем явился? Куда летишь? Что задумал? – заваливает меня дебильными, но отчего-то пристыжающими вопросами.

Где-то за периметром моего беспокойства продолжает петь Ю, но мне вдруг кажется, что звук ее волшебного голоса отдаляется и неизбежно становится недосягаемым.

– В каком смысле? – вытолкнув хрипом вопрос, заглушаю эти дерганые вибрации столь же скрипучим смехом. – Школьный бал – общая туса, не?

Усманов, к моему удивлению, сохраняет серьезность.

– Туса, которая тебя никогда, на хрен, не интересовала.

– И че теперь? – раздражаюсь я.

Свят судорожно сглатывает, выдавая волнение, которое до этого успешно скрывал.

– Думаешь, я не вижу, как ты на нее смотришь?

Именно этот вопрос останавливает на скаку. Заставляет не только оцепенеть, но на миг прекратить дышать.

– На кого?

– Нечай, харэ прикидываться! Ты знаешь, о ком я!

– Нет, не знаю, – отражаю я с поражающей меня самого сухостью.

– Ты! Ты смотришь на Юнию!

Ржу.

Просто не знаю, как еще, мать вашу, реагировать.

Дыхания не хватает. Потому что медовый голос Ю вдруг полосует мое разогнавшееся сердце.

– Ну да, смотрю, – толкаю небрежно. – Она же и мой друг, помнишь?

– Ты смотришь не как друг!

– Это ты мне сейчас говоришь?!

– Я ее люблю! А ты?!

Любовь?.. Я о ней не думал.

Но когда о ней заряжает Усманов… Жалит так, словно он сбросил мне на грудь огромную медузу. Липкую, холодную и омерзительную. Пока яд прожигает до нутра, на коже выступает ледяной пот.

Голос Ю в последнем припеве аккурат на подъем идет. Меня качает, и внутри что-то с оглушающим треском лопается. Грудак заливает шкворчащей кислотой.

Гормоны стресса разбивают кровь на пульсирующие сгустки. Сердце вскрывает плоть. Удар, и оно ощущается гребаным прожектором, который ко всему прочему подключили к запредельно мощной сети. Напряжение зашкаливает. Кажется, что реально слышу потрескивание и улавливаю запах жженого мяса. Жду, когда излишки сработают мне на пользу – перегорят и потухнут.

Но…

К моему величайшему потрясению, этого не случается.

– Ну вот видишь… – делает какие-то выводы Свят. В то время как у меня возникает желание тупо слинять, забиться в укромное, темное место и попытаться проанализировать свои чувства, прежде чем они меня разорвут. – Не вздумай ее трогать, Ян. Тебе ведь она не нужна. А мне нужна! Знаешь как сильно? Мне, блядь, без нее не жить!

– Че ты несешь? – хриплю якобы раздраженно, а на самом деле ни одной настоящей эмоции не способен вытолкнуть. – Какое – не жить?! Это же просто девчонка… Ты дебил, что ли?

– Девчонка, на которой я собираюсь жениться.

– Хах… Да… Понял, да. Понял.

Что именно я понимаю? А ни хрена я не понимаю.

Слишком ошарашен, чтобы осознать хоть что-то. Голову будто сотни спиц пронизывают. Там становится так шумно и так, мать вашу, больно, что кажется, словно я в ускоренном режиме превращаюсь в «овощ».

– Будем мужчинами, брат.

– Будем, – отзываюсь так же сдавленно.

– Обещай, что никогда не прикоснешься к ней.

– Да, блядь… – пытаюсь рассмеяться, но из-за застрявшего в глотке комка нервов похоже на то, будто кашляю. – Свят, че за херня?

– Обещай.

– В этом нет никакой необходимости…

– Похрен. Обещай, Нечай!

– Ты же знаешь, как я отношусь к давлению. Отвали, – сам по тону перегибаю.

Просто на грани уже.

– Пообещай, и отвалю.

– Хах. Выкуси, брат.

– Из-за твоей гребаной наглости Юнии стало сложно с тобой общаться. Она с трудом вывозит.

И тут я замираю. Даже сердце, рухнув в ноги, долбиться прекращает.

Синхронно с остановкой моего дыхания заканчивается пение Ю. А спустя два минорных аккорда пропадает и музыка.

Зал взрывается аплодисментами. Но тараканы под моей черепушкой стопудово громче.

– Это она так сказала? – выдыхаю убитым полушепотом.

– Именно.

– Хах… Ладно. Понял.

– Обещаешь не трогать ее?

– Хах… Обещаю.