Ян с надрывом переводит дыхание и толкается к моей переносице лбом. Ладонью шеи касается. Проводит большим пальцем по гортани. Не прекращая на повышенных оборотах циркулировать воздух, поражает мои губы густой и горячей смесью мяты, табака и себя самого.

– Ты не сможешь, Ю, – повторяет тихо, соглашаясь с моим признанием. – А он? А-а? Ю?

– Ян… Святу тоже сейчас не до поцелуев. Он сильно расстроен!

– Ты наивная, просто пиздец… – со смехом отступает.

Но глаза в этом действии не участвуют.

Они больные, встревоженные и несчастные.

– Ю… – выталкивает со свистом и дрожью Ян. – Не надо так. Не откладывай этот чертов разговор. Подумай обо мне, зай… Я же с ума сойду от мысли, что ты с ним! Меня уже кроет! Разве ты не понимаешь?!

– Я понимаю… – выдыхая это, беру Яна за руки, чтобы остановить хаотичную резкость его нервных перемещений. – Успокойся, пожалуйста. Я люблю тебя, клянусь.

И снова вижу, что удается достучаться. Хоть Нечаев и не отражает мои чувства, вижу, как много они для него значат. В попытках справиться с эмоциями, которые усиливают лихорадочный блеск в его глазах, он кусает губы и натужно втягивает носом кислород. Мышцы его лица приходят в активное движение, появляется выразительная мимика. Ян то хмурится, то морщится, то кривится. Но сейчас я уверена, что это не негативная реакция. Ему действительно тяжело.

Сжав мой затылок ладонью, он наклоняется к лицу… И в этот момент кажется, словно падает. Зажмурившись, напрягаюсь всем своим естеством, будто я, Господи, способна выдержать вес его тела. Лишь три секунды спустя понимаю, что мы не сваливаемся. Ян твердо стоит на ногах и крепко держит меня.

– Скажи ему, – хрипит, скользя своими губами по моим.

– Скажу… Поговорю, как только Валерий Геннадьевич поправится.

– Да блядь, Ю… – снова срывается Ян. Отталкиваясь, смотрит не только с болью, но и с ломающей меня изнутри жесткостью. – А если он не поправится?

– Что ты такое говоришь?! – задыхаюсь от ужаса.

– Такое случается! Люди умирают, Ю! – хладнокровно берет самые высокие ноты своего сильного голоса. – А еще их сажают в тюрьму.

– Что? – теряюсь я. – О чем ты?

– Ни о чем. Жизнь – дерьмо. Вот и все, Ю, – высекает с исключительной резкостью. – Ты, блядь, говоришь, что я тебе дорог. Говоришь, что любишь меня. Говоришь, что я важнее всех. А на деле… – замолкает, но совершает такой выдох, что меня буквально оглушает. По моей коже несется безумная волна мурашек. Пока следующие, крайне жесткие фразы Яна не лишают меня возможности как-либо реагировать: – Ю, ты снова выбираешь Усманова! Ты ставишь его чувства выше моих! Ты выдвигаешь его на первое место!

– Неправда… – с трудом выбираюсь из того оцепенения, в которое он меня погрузил. Глаза наполняются слезами. И сразу же они прорываются. – Ты понятия не имеешь, как мне трудно… Было и есть, Ян! Свят для меня много сделал. Он чудесный, добрый, чуткий, заботливый… Он мой близкий человек. И навсегда таковым останется. Думаешь, разбивать ему сердце не болезненно для меня самой? Да я умираю каждый раз, когда он пишет, как страдает из-за нашей разлуки… Но… Несмотря на всю эту боль, я выбрала тебя! Уже выбрала, Ян! Уже несу за это ответственность! Потому что я точно знаю, что хочу быть с тобой всегда!

– Дай мне телефон.

– Что?..

– Свой телефон сейчас дай!

Не понимаю, зачем он ему понадобился. Но, как и всегда, покорно выполняю требование – достаю из кармана ветровки, снимаю блокировку и опускаю Яну на ладонь.

Он действует быстро и уверенно. Не вижу, какие именно приложения открывает.

Но…

Мгновение спустя по тому, что он зачитывает, въезжаю в искаженную суть происходящего.

– «Доброе утро, Свят!»… Хм, интересно, ты это пишешь до или после меня, блядь?

– Отдай, – молю, задрожав от обиды.

В отчаянии осмеливаюсь даже попробовать отнять телефон силой. Но Ян просто отпихивает мои руки и продолжает яростно пролистывать нашу со Святом переписку.

– «Я тоже скучаю»… Ха-ха! Пиздец!

– Прекрати! – не замечаю, как срываюсь на плач.

– «Не волнуйся, Святик, без тебя ничего интересного не происходит»… Хаха… Нихуево, блядь…

– Прекрати же! Остановись! – продолжаю кричать я.

Однако Ян меня в упор не слышит. Ограждаясь рукой, никак не позволяет приблизиться.

– «Приятных снов, Свят!» Заебательно!

– Не надо!

– «Я…», – тут он, тряхнув головой, смеется раньше, чем читает увиденное вслух. – Хах… Хах… Хах… – невероятно жутко видеть, сколько попыток совершает, прежде чем цитирует меня. – «Я люблю тебя», – жует эти слова, с остервенением вгрызается в каждый звук.

Мои затылок и спину ударяет дикой волной дрожи.

Но…

Это лишь первый шквал.

Всю силу эмоций Яна, которые оказываются мощнее вселенской катастрофы, я ощущаю, когда он вскидывает взгляд. Прорезая разделяющее нас пространство, они заставляют меня буквально всем телом сжаться и застонать от боли.