Уже секунд через десять Лекс, усевшись на кровать, перекинул меня через колено, вторым зажал ноги, локтем надавил между лопаток, вынудив уткнуться лицом в кровать.

— Отпусти меня! — крикнула я в отчаянии, чувствуя, как от злости и стыда полыхает лицо. — Ты совсем с катушек слетел, мать твою!

— Тебе в детстве не говорили, что старших надо слушать?

И тут на мою задницу опустился ремень. И это было больно.

— Ты просто конченый псих! — Рыдания вырвались из моего горла вместе с криком, когда ягодицы снова обожгло.

— Я же сказал тебе, бестолочь, сидеть и своей комнате и нос не высовывать.

— Лекс, ты совсем, на хрен, одурел?!

В комнату влетел Максим Ларинцев. Господи, как же стыдно. Как же всё это унизительно.

— Макс, иди на фиг. Я сам разберусь.

— Да ни черта!

Мне из моего положения было плохо видно, но, кажется, Максим ухватил Шевцова за руку с ремнём, и я мешком съехала с коленей парня. Отползла в сторону, пытаясь убрать с лица прилипшие к мокрым щекам волосы.

— Ты совсем из ума выжил?! — буквально прокричал Ларинцев, ухватив Шевцова за грудки. — Ты глаза разуй, кто перед тобой! Это, твою мать, тебе не Ирка!

— А тебе‑то что? — Шевцов отбил руки друга и толкнул его в грудь, но Максим устоял.

А что же я? Я забилась в самый дальний угол комнаты и тихо ревела, наблюдая весь этот сюр.

— Лекс, угомонись, я серьёзно. — Парни стояли напротив друг друга и тяжело дышали, но тон оба сбавили. — Ты же сам видишь, что тебя несёт. Это всё этот грёбаный Демьян…

— Заткнись, Макс.

Шевцов бросил разъярённый взгляд в мою сторону, отчего мне захотелось влезть под обои, но Ларинцев улучил момент и просто вытолкал его взашей из комнаты. Не знаю, о чём они говорили только что, но я прекрасно понимала, что если бы Шевцов захотел, то в два счёта отправил бы Ларинцева вслед за бугаем Арсением. Но, видимо, что‑то было в словах друга такое, что пробудило в сводном брате крохи трезвого разума. Только вот что мне теперь со всем этим делать? Ведь с каждым днём, с каждым нашим общением легче не становилось. Ни капельки. Всё становится только хуже, и гораздо. Я понятия не имела, как с ним себя вести. Свести контакты к минимуму совсем не получилось бы: мы живём в одном доме, едим на одной кухне, учимся в одной группе.

Что же мне, мать его, делать?

— Эй, Ледышка.

Сквозь пелену слёз я увидела, как Максим опустился передо мной на корточки.

Пожалуйста, только не притрагивайся ко мне, я просто не выдержу.

— Я там тебе чай принёс горячий. Вставай давай уже. — Он протянул руку, но не прикоснулся, понимая. Спасибо ему за это.

От Максима тоже пахло тем разгульным весельем, что клубилось внизу. Рубашка была расстёгнута, майка перепачкана чем‑то. Но я приняла его помощь. Оперлась на предложенную руку и встала, взяла горячую кружку. Пальцы жгло, оказалось, они окоченели.

— Слушай, я всё понимаю, Лекс тот ещё придурок, но…

— Но что? — Я подняла распухшие от слёз глаза на одногруппника. — Он выпорол меня ремнём, Максим.

— Жесть, блин, — констатировал Ларинцев. — А Сене он выбил два зуба и, кажется, сломал руку.

— Рыцарь просто, — горько усмехнулась я, поднося к губам обжигающий напиток.

— Макс, какого хрена вообще происходит? — решилась задать вопрос, хотя мы с Ларинцевым далеко не друзья. — Я, конечно, понимаю, что свалилась в его жизнь без предупреждения, но за что меня так ненавидеть? Что такого я ему сделала?

Макс промолчал, кусая щёку изнутри. Задумался, прищурившись.

— Сам не пойму, — уклончиво ответил, а потом растянул свою привычную улыбочку: — А ты не забивай свою хорошенькую головку всякой фигнёй. Лучше допивай чай да закрой за мной дверь. В этот раз точно на ключ.

23

Лекс

— Иди подыши, я пока всех выпровожу, — говорит мне Макс, кивая на дверь.

— Где это чмо?

Меня всё ещё не отпустило. Хотелось сломать ублюдку не только руку, которой он сдавил бестолочи горло, но и ноги на хрен переломать, и шею свернуть.

— Лекс, остынь. Иди проветрись на улице пока.

Я чувствовал себя опустошенным. Будто из меня выкачали все чувства и эмоции разом. Даже злость на дебила Сеню как‑то потухла. Всё смазалось, выцвело.

Я сдёрнул с вешалки в прихожей куртку и пошёл к двери. Макс кивнул Роману, а тот вырубил музыку и, хлопнув в ладоши, начал объяснять народу, что вписка подошла к концу. И плевать, что хозяин я и мне нужно толкать подобные речи. Но мне реально сейчас по хрену.

— Лёш, что случилось? — Ирка поймала меня уже у самой двери, пока я рылся в кармане куртки в поисках зажигалки. — Тоша увёз Арсения, сказал, что ты его в мясо избил. Зачем, а? Неужели она стоит таких ссор с друзьями? Ну и пусть бы Сеня…

Стоп.

— А с чего ты взяла, что мы подрались из‑за неё? Пусть бы Сеня что?

Я посмотрел на стерву в упор, начиная понимать, откуда ноги растут. Всем было чётко сказано: на второй этаж ни ногой. И Арсений не такой уж дебил, чтобы после пары‑тройки стаканов забыть об этом.