- А кто будет за клубами присматривать? Ты подумал? Я в этом ничегошеньки не понимаю. Давай, подведи брата, когда ему нужна твоя поддержка, – не сдавалась Елизавета Игоревна: не собиралась она уступать место у постели сына никому.

- Тогда пусть отец побудет днем с Кириллом, а ночью я смогу оставаться. Не думаю, что он обрадуется, увидев тебя такой изможденной.

- Стас, - она посмотрела на меня, затем перевела взгляд на сына, словно решаясь что-то сказать, свидетелем чего я не должна являться. Но предлог не придумала и выйти мне не дала: - Ты же знаешь, что когда мы сошлись с твоим отцом, Кирилл был еще подростком и у них складывались непростые отношения. Андрей давно все забыл, он умный и взрослый мужчина. Глупо вспоминать то, что творил тогда обиженный на весь свет ребенок. Но сам Кирилл много лет не может себя простить за то, что оскорблял порядочного и честного человека. Ведь Андрей в сложный момент нашей жизни стал нам настоящей опорой. И как бы я ни уговаривала его забыть прошлое, Кир до сих пор себя казнит. Отец не откажется посидеть с Кириллом и даже будет рад оказать помощь, но я не хочу, пока Кир не наберется сил, волновать его лишний раз.

Почесав затылок, друг о чем-то задумался. Засунув руки в карман, он подошел к окну. Мне стало неловко находиться в такой момент рядом с ними, словно я вторглась на личную, запретную территорию.

- Мама, ты, наверное, права. Хорошо, оставайся с Кириллом днем, а я буду дежурить по ночам, после работы, – подняв ладонь, он опередил возражения матери: – Это не обсуждается, - в этот момент своей бескомпромиссностью он напоминал старшего брата.

Дальше все проходило как всегда: обед, обсуждение последних новостей, планы на новый день, уборка посуды со стола. Вот только женщина чаще улыбалась и сосредоточена была на разговоре, а не сидела, отрешившись от всего.

- Стас, к Кириллу еще не вернулась двигательная и речевая активность, - печаль вновь оставила следы на ее лице.

Для меня эта новость тоже стала неожиданной. Почувствовала, как дрожат конечности.

- Врачи меня заверили, что со временем все наладиться, стоит только набраться терпения.

Стас заметно осунулся после слов мамы. В моем воображении все это время рисовались совсем другие картины. Понимая теперь, что не все так просто, я чувствовала, как слезы подступают к глазам.

И если так больно мне, то что говорить об этой сильной женщине, которая сутками ночевала и дневала в больнице! Она все это время молилась и надеялась, что ее сын выкарабкается, и теперь новые испытания, но Елизавета Игоревна держится и даже улыбается, а мы сразу раскисли.

- Он обязательно полностью поправится. Не может не поправиться, ведь столько людей верит в это и надеется.

Положив свою ладонь ей на руку, я аккуратно сжала пальцы женщины и улыбнулась.

- Ксюша, ты даже не представляешь, какой сильный мой сын и какой он упертый! Кирилл не сломается, будет бороться до конца. Я верю в него и знаю, что у него все получится, - положив другую свою руку поверх моей, она уже сжала мои пальцы.

Другу еще надо заехать в клубы, поэтому побыв еще немного, попрощались с Елизаветой Игоревной. Стас специально забыл пакет с едой, но мама вернула его в палату и приказала забрать ужин и накормить отца. Обнявшись на прощание, мы со Стасом двинулись в сторону стоянки.

- Ксюш, давай ты пока не будешь приходить к Кириллу? – неожиданно заявил парень, когда мы выезжали на трассу.

Первая реакция – возмутиться. Но узнав за это время неплохо парня, понимала, что у него есть веские аргументы меня об этом просить.

- Кир не выносит слабости. Я точно знаю, он не захочет, чтобы кто-нибудь видел его в таком состоянии, тем более, ты.

Почему тем более я уточнять не стала.

- Дай ему время немного набраться сил, осознать, что произошло, – серьезно посмотрел прямо в глаза.

Возразить он мне не позволил, да и не было у меня сильных доводов его переспорить.

- Пойми, он – мужчина, а мы не любим быть слабыми. Мой брат особенно. Он даже на тренировки сбегал с температурой, когда мама закрывала его дома. Один раз даже в больницу с воспалением легких попал.

- Хорошо, - нехотя проговорила, понимая где-то на подсознании, что он прав. Но моя эмоциональная сторона не желала с этим мириться.

***

Кирилл

Какое мерзкое ощущение во всем теле: ломит каждую кость, мышцы выворачивает, а кожу раздражает простыня, накинутая на обнаженное тело. Лучше бы все болело. Даже не знаю, с чем сравнить это давящее, противное состояние. На веки словно положили килограмм свинца, телом пошевелить тоже не получается, а еще эта притупленная, ноющая боль в голове.

С трудом, но я все-таки открыл глаза. Понадобилось время вспомнить, как сюда попал. Какие-то датчики, капельница… меня окружает все то, что я ненавижу.

- Ну вот, молодой человек, вы и проснулись.