- Поцелуй ее там, Ник. Посмотри, какая она сладкая, какая аппетитная. Держу пари, такой киски ты не видел никогда. Она гладкая, вкусная, как фрукт, можешь ею насладиться.

И мужчина, как завороженный, действительно ухватился своими руками за мой зад, чтобы было удобнее, и погрузил свое лицо мне в промежности. Едва он выпустил на волю свой язык, я чуть не завыла. Он вылизывал и трахал меня языком, мыча от удовольствия, а я стояла как замороженная, чувствуя спиной стальные мускулы Клауда. Мистер Блэквуд мог быть убедительным, когда этого хотел.

Он никак не мог насытиться, и мне уже казалось, что эта нелепая пытка продолжается не один час, будто бы прошла вечность с той минуты, как мы вошли в кабинет.

Наконец, Клауд отпустил мои руки, и я отпрянула от мужчин. Тут же забилась в угол кресла, боясь сбежать из комнаты, чтобы не спровоцировать мужа на еще большее безумство.

- Ну что, понравилась тебе моя шкура? – спросил он у Ника. Тот закивал головой, и глаза его масляно заблестели: должно быть, он решил. Что сейчас ему позволят еще больше, чем он уже успел урвать.

Но вместо этого Клауд распрямился, встал прямо напротив него и положил руки ему на плечи.

- Ради такой киски не жалко и сдохнуть, Ник.

И в ту же минуту Клауд резко полоснул проступившими когтями волка по горлу Ника. Хлынула кровь, я завизжала, но зажала руками рот, чтобы не было лишних звуков, чтобы не привлекать к себе внимание мужа.

Как только тело мужчины упало на пол, Клауд повернулся ко мне с сумасшедшей улыбкой. Я сжалась в кресле, желая превратиться в пушинку, чтобы улететь с первым порывом ветра, но не позволила себе даже прикрыть глаз, чтобы не видеть чужой крови на его рубашке.

- Ты моя, шкура. Только моя.

На следующий день у меня появилась эта тату.

Объявление от автора

Дорогие читатели! Мне невероятно приятно, что книгу о приключениях оборотней так тепло приняли. Спасибо вам всем за комментарии, за лайки, за помощь в визуализации героев! 

Вы все - отличная команда!

Не хочется прощаться, а потому обращаюсь к вам: подписывайтесь на мою страничку, нажимая кнопку ОТСЛЕЖИВАТЬ АВТОРА, чтобы мы не потерялись с вами в этом огромном море прекрасных книг.

Алекс

Отставив опустошенную бутылку, я словно очнулся ото сна. Алкоголь – это не решение проблем, это только костыли в помощь, а мне нужно было что-то серьезнее этого.

Я поднялся к Амалии в комнату, прислушался. Кажется, она перестала плакать, и я нерешительно потоптался возле двери. Куда подевались мои яйца? Почему я не мог простой войти в комнату  и просто связать ее? У меня не было ответа на этот вопрос. Я просто хотел, чтобы она успела успокоиться.

Я снова спустился вниз, открыл холодильник и вытащил почти все, что там было, разложив на подносе, который нашел тут же. Яблоки, манго, оставшееся авокадо, хлебцы и арахисовое масло, сок в бутылке, - все пошло в дело.

Проходя по коридору, я обратил внимание, что возле окна пылился черный стеллаж. Там хранились старые книги с потрепанными корешками. Содержимое шкафа оставляло желать лучшего: там были только любовные романы неизвестно какого года выпуска. Я взял самый потасканный, решив, что раз его так часто брали в руки, значит, он был интереснее остальных.

Засунув книгу подмышку, я снова подошел к двери. И постучал. Я, мать его, постучал в комнату к девушке, которую держал в плену. Одумавшись, распахнул дверь.

Ослабнув от слез, Амалия спала сидя на полу, уткнувшись лицом в кровать. Было видно, что она ревела так долго и сильно, что силы просто покинули ее.

Поставив поднос с едой на столик возле кровати, положив рядом книжку, я взял девушку на руки и положил ее на кровать. Она не подавала признаков жизни – настолько была опустошена.

Я огляделся. Комната была очень простой: узкая кровать, маленький столик возле нее, окно, занавешенное легким тюлем, в которое могла пролезть лишь кошка, пустой шкаф, прибитый к стене. Ни от одного из предметов не пахло опасностью – сомневаюсь, что девушка могла догадаться, что можно сделать с любым из элементов мебели, чтобы сбежать.

Поэтому я решил привязать только одну ее ногу к ручке кровати, оставляя возможность передвигаться по комнате.

Я взял в руки кусок веревки, на которой все еще оставались следы ее запекшейся крови и спокойно, медленно и неторопливо, провел рукой по ее ноге. Взял в руку конец веревки и обвязал вокруг ноги, прямо над тонким красным ремешком босоножки.

За то время, что мы провели вместе, я впервые все делал медленно, будто бы получая удовольствие от того, что нахожусь рядом с ней. И поэтому только сейчас обратил внимание на то, ЧТО крепилось к застежке. Это была флешка. Маленькая, серебристая флешка, которую я сначала принял за элемент декора ее туфель.