Забыв скинуть одежду, волком я рванул в лес, по следу, который тут же взял:  двое матерых волков и моя маленькая волчица впереди. Испуганная, растерянная, она петляла среди деревьев и никак не могла оторваться от преследования. Волки брали ее в кольцо, и оно быстро сжималось. Так же быстро, как мое сердце.

Запах становился все сильнее, насыщеннее, ярче. В последнем прыжке я вынырнул на поляну, и тут же бросился на одного из волков, который всей своей тушей навалился на маленькое тело, больше похожее на маленькую собачку. Сара била хвостом, но никак не могла скинуть эту тушу с себя. Волк дергал задом, и его хвост ходил ходуном.

Налетев на него, я вцепился ему в горло. От неожиданности он остановился, а потом, взвизгнув, дернулся пастью прямо в мою сторону. Соскочив с маленькой волчицы, он клыками полосовал воздух, пытаясь ухватить меня за лапы, чтобы разодрать в клочья. Я нападал то с одной стороны, то с другой, но тут Сара всхлипнула, становясь человеком, и я дернулся к ней. Эта отсрочка стала для меня роковой: с двух сторон подскочил другой волк, вцепился мне в глотку, пуская в кровь яд со своих клыков.

Я отбивался долго, но перед тем, как сознание окончательно потухло, я увидел: к моей маленькой Саре вальяжной походкой приближается голый мужчина – один из тех, кто только что только что был волком, выдрав мне из бочины огромный кусок меха.

Очнулся от резкой боли. И тут же понял, где нахожусь: руки и ноги были привязаны к дереву, по телу бегали рыжие огромные муравьи, привлеченные запахом крови, которая все еще текла из горла и правого бока.

Но тут же я пожалел, что это случилось со мной, потому что картина, которая была открыта моему взору, была слишком ужасной. Сара лежала на земле, практически недвижимая, уставшая от борьбы, будто мертвая, уткнувшись лицом в траву. Незнакомый мужик с волосатой задницей вбивался в ее мягкое тело и рычал от удовольствия каждый раз, когда ее голова дергалась, ударяясь лбом о землю. Судя по всему, экзекуция длилась достаточно давно: все тело моей жены покрывали синяки и ссадины, было грязным и изломанным.

Крик замер в моей груди: куски чьей-то одежды оказались в моем рту, а кляп во рту, который удерживала полоса ткани, никак не удавалось выплюнуть. Второй стоял рядом и смотрел, как первый трахает бесчувственное тело и надрачивал свой встающий член.

- Нравится вид? – услышал я рядом с собой сквозь звон крови в ушах. Не сразу понял, кто это говорит, но осознав, что это не видение, резко повернул голову на звук. Крупный мужчина с достаточно волосатой грудью, развитой мускулатурой, чтобы понять, что является волком, насмешливо смотрел на меня своими черными, как дуло пистолета, зрачками.

- Так бывает со всеми, кто приезжает в мой город и не присоединяется к стае, - протянул он. – Твоя сучка трахается неплохо, но должна была лучше.

Я снова дернулся вперед, к ней, желая вонзиться каждому в сердце, распотрошить и пережевать челюстями все внутренности подонков, но узы, которыми я оказался связан, оказались сильнее. Мне оставалось только смотреть и чувствовать, как ненависть застит глаза, проникает в каждый миллимикрон моего организма.

Языки злости и бессилия плавили мои вены, разрастались клубком в самом средоточье сердца, подкашивали ноги, которые дергались, как будто от удара током.

Бессилье – самый ужасный враг, который может настигнуть внезапно, сейчас держал меня за горло и заставлял видеть каждую секунду медленной ментальной смерти моей жены.

Один из оборотней, закончив, ударил Сару по ягодице и на ней красным пятном осталась его пятерня. Его место ту же занял второй. Она не издала ни единого звука, только отвернула голову от дерева, к которому я был привязан. Мужик механически продолжил вколачиваться в нее сзади.

Мои пальцы обожгло огнем, руки расцарапали стальные пруты, кровь полилась ручьем в траву. Немой крик прошиб горло, грудину, затрещал в животе. Дергаясь, я вывихнул плечо, рука почти повисла безжизненно, но я продолжал бороться за нас с Сарой.

Горечь брала за грудки и кидала в настоящее, а я все никак не мог его изменить и от того было невыносимо больно, страшно, горько. По щекам бежали слезы, и в каждой было ее отражение, в каждой была моя любовь к ней.

Подонки выбрали подходяще дерево – даже обладая силой волка я не мог вырвать его с корнем, и кора впивалась мне в растертые от попыток освободиться до крови спину, руки, плечи, ягодицы.

Казалось, что все это длится вечность.

- Ни одна сучка не может приехать в город, не поклонившись Блэквуду, - насмешливо сказал голос сбоку. – Но, как ты видишь, я легко это исправляю.

- Эй, Клауд, - крикнул второй оборотень. – Я закончил!

Мужик рядом хмыкнул, подошел ко мне, посмотрел мне в глаза и смачно плюнул в лицо.

- Я здесь хозяин, - бросил он.

А после развернулся, медленно, как в замедленном кино, подошел к лежавшей без движения, словно поломанная кукла, Саре, рывком поднял ее вверх, удерживая за руки и поставил на ноги. Она открыла затуманенные от боли и страха глаза и впервые посмотрела на меня.