Я помнила этот день как сейчас: стояла теплая осень, я вернулась со школы, потому что у меня началась температура. Мне казалось, что, только дотронувшись до лба, рука могла истлеть до самого основания, но ладонь была ужасно холодной – как окно зимой.

Открыла дверь и тут же столкнулась нос к носу с Клаудом. Он стоял в коридоре и держался за стену. Весь его вид говорил о том, что он только что пробежал стометровку, не меньше: глаза лихорадочно блестят, руки дрожат, рот открыт, а ноздри раздуваются как у быка на корриде.

- Где ты была? – прошипел он.

Я даже не стала отвечать: перед глазами все плыло, хотелось лечь и забыться сном.

- Я спросил! – вдруг взвизгнул он и в мгновение ока оказался возле. Тряхнул меня за плечо, и я ударилась головой о стену. Пестрая боль ослепила. Я зажмурилась, но не могла сказать ни слова, во рту будто перехватило дыхание.

И вдруг Клауд занес руку над моей головой и влепил мне пощечину. Удар оказался такой силы, что я снова приложилась головой о стену, а по рассеченной губе побежала струйка крови.

- Никто не разрешал тебе выходить в таком виде из дома, сука! – взвизгнул он и потащил меня за собой. Я следовала за ним как безвольная тряпичная кукла, ударяясь по пути о мебель, диваны, столы, разбив несколько декоративных ваз. Перед глазами все плыло, голова жутко кружилась, вдобавок низ живота начало крутить. Я попыталась остановить Клауда, но из горла выходит только стон, на который он не обращал внимания.

Вдруг он остановился перед дверью в подвал, нагнулся, достал ключ из-под половика, распахнул дверцу и втолкнул меня вовнутрь. Я практически кубарем слетела вниз по лестнице, считая спиной, руками, ногами ступени, что вели вниз. От боли и страха я уже ничего не понимала, кроме того, что происходит что-то ужасное.

Клауд резко поднял меня на ноги, встряхнул несколько раз, и я открыла глаза. Передо мной было чужое лицо незнакомца: глаза горели красным, рот изогнулся в нелепой страшной ухмылке, руки сжали предплечья как будто тисками.

- Будешь наказана, - прошипел Клауд и толкнул меня назад. Запнувшись ногой о перекладину, я полетела задом вниз и упала на четвереньки и тут только поняла, что произошло. Клауд запер меня в железной клетке.

Меня. В железной. Клетке.

Внутри будто развернулось цунами, закрутился ураган, я заметалась по маленькому пространству, пытаясь открыть дверь, которая уже была закрыта на ключ. А Клауд, похожий в темноте подвала на демона ночи, только смотрел и забавлялся, наблюдая над моими безуспешными попытками выбраться. Я царапала пальцами прутья клетки, выла раненным зверем, но уже тогда понимала своим воспаленным мозгом, что помощи ждать неоткуда.

- Моей волчице не пристало крутить хвостом во время течки перед другими! – вдруг яростно крикнул он и, развернувшись, в два пряжка поднялся к двери подвала.

Не веря в то, что он мог оставить меня одну тут, в темноте, в клетке, я завыла. Тугая боль в низу живота отдалась ударами тысяч иголок.

Вдруг дверь в подвал отворилась, впустив в это царство тьмы уголок света. Я замолчала: решила, что Клауд одумался и сейчас сделает то, что от него жду: откроет клетку и выпустит меня на волю. Но то, что произошло дальше, не укладывалось в моем понимании жизни, и навечно отпечаталось в мозгу: Клауд провел воду из сада в подвал. Тонкая кишка зеленого шланга, которым я поливала траву во дворе, извивался, будто бы протестуя, но Клауд с усилием затащил его в подвал. Разворачивая кольца зеленого садового шланга, он подошел ко мне вплотную, и, глядя прямо в глаза, прокрутил колесико, выпустив на волю холодную воду.

Из-за жара, который выжигал меня дотла, удар холодной воды показался мне лезвием стального ножа, который разрезал плоть на куски. Медленно и неторопливо. Я визжала, извивалась в углу клетки пытаясь спастись от натиска этой ужасной кары, но ничего не получалось: струи воды били меня холодом по горячему снова и снова. И все это время Клауд прожигал меня своими покрасневшими глазами, периодически заливаясь хохотом.

Экзекуция длилась три дня. Спустя вечность он пришел за мной, по колено в воде, которой накопилось в подвале от его жуткого развлечения, и взвалил на плечо и вытащил наружу.

Увидев дневной свет, мне показалось, что я умираю, будто бы свет в конце туннеля звал и манил меня. Клауд ударил меня несколько раз по щекам, чтобы я пришла в себя, подождал, пока я откашляюсь от ледяной воды, которая уже стала частью меня, и сказал:

- Жду – не дождусь твоего совершеннолетия.

Все эти два года я пыталась бежать, взывала к его разуму, разуму его отца, альфы стаи, но безрезультатно. Бесправная волчица ничего не могла сделать против воли единственного сына альфы. И это повторялось из раза в раз, из месяца в месяц. До дня нашей свадьбы.

И потому сейчас, ощутив ростки приближающейся течки, я запаниковала. А что, если меня ждет продолжение этого кошмара?

С трудом вырвавшись из плена воспоминаний, я начала истерично дергаться, почувствовав, как верёвка на правой ноге соскользнула. Я справлюсь и с этим, козел.