Наивная! Она думает, что сможет сбежать от меня, - меня, настоящего волка, не скованного никакой наркотой, свободного, сильного, практически здорового! Да никакая волчица не сможет сбежать от матерого хищника, и мне это наглядно доказали, тогда… в ту самую Ночь Справедливости…

Как только ее кроваво-красное платье скрывается за поворотом, я слышу, как она достигает лестницы, мне становится дико смешно. Смех распирает, рвется из груди, стучит в висках. Глаза наполняет тьма из боли, и зверского желания догнать добычу, которая посмела сбежать и решила, что сможет обогнать меня.

Пожимаю плечами и даю ей фору. Двух секунд будет достаточно, чтобы волчица огляделась на первом этаже и поняла, что в доме никого нет. Пока никого нет. Интересно, а она уже видела тот сюрприз, что я ей приготовил? Хищно лыблюсь. Наверное, не успеет увидеть. Ну что ж…

Дергаюсь вперед, перепрыгиваю через лестницу и оказываюсь прямо позади нее на первом этаже. Амалия замечает меня не сразу, я даже удивлен этому: кажется, у кого-то совсем не развиты инстинкты, или она действительно сильно заторможена после приема наркоты, что я влил в нее в доме Клауда.

Ох, как же возбуждает погоня… Странно, что девчонка этого не поняла за время жизни с этим придурком, зверем в обличии человека. Как только жертва срывается с места, как внутри тебя все переворачивается. От предвкушения, сдерживаемой радости. Чешутся руки и немного клыки, которые едва заметно проступают в полости рта от волнения.

Кровь бурлит так сильно, что кажется, бухает в ушах. Еще чуть-чуть и переворот необратим. Но мне этого пока не хочется. Я хочу насладиться ею вот так, почувствовать податливость плоти, радость от того, что могу держать в руках, сжимать, играть, вкушать пьянящий аромат самки.

В глазах немного темнеет от эмоций и даже голова кружится от эйфории, когда прижимаю ее к своему телу. И, как только попка задевает налитый кровью член, тут же срывает клапан в мозгу, который и без того еле держался, готовясь слететь в любую секунду от внешнего давления.

Шиплю ей в ухо что-то, призывая к спокойствию, а сам не спокоен. В груди бурлит ураган эмоций, возбуждение накатывает такими сильными волнами, что меня начинает трясти. Я готов клацать зубами, настолько мощное чувство сейчас раздирает меня. Не могу даже думать о причинах такого сильнейшего возбуждения, которого не чувствовал со дня полового созревания.

Руки дрожат, когда я, наконец, отпускаю ее рот и  перехожу на теплую, большую, мягкую, податливую грудь. Соски тут же отзываются: о да, самочка очень горячая, жаркая, она – настоящее сокровище, если даже в такой ситуации ее тело реагирует быстрее, чем мозг.

Носа тут же касается аромат ее возбуждения, даже несмотря на то, что я всю ее обрызгал своим химическим препаратом, чтобы никто не смог отследить нас по запаху. А это значит, что она, сама того не понимая, чувствует, или начинает чувствовать примерно тоже, что и я.

Сексуальное возбуждение.

Вот это сюрприз!

Хватаю ртом воздух, когда провожу носом вдоль ее шеи, чтобы вкусить как можно больше разрозненных крупиц аромата, которые все же проскальзывают от ее тела. Невероятно сладкий запах. Ужасающе прекрасный. Он просто выбивает почву из-под ног, настолько божественен.

И тут она случайно или специально опадает мне на спину, прижавшись к паху своей аппетитной попкой. Блять. От того, что она, обнаженная, трется о меня своим великолепным телом, несмотря на то, что я все еще в одежде, градус возбуждения взлетает до небес.

Перехватив ее под грудью поудобнее, чтобы не сбежала, просовываю руку между нами, чтобы расстегнуть ремень и стянуть джинсы, но она, поняв, что я собираюсь сделать, снова начинает визжать на весь дом.

 Не выдерживаю и снова затыкаю ей рот своей ладонью. Она пробует кусаться, лягаться, дергается, как уж на горячей сковороде, но мне уже жарко – так хочется оказаться внутри нее, спустить напряжение, что уже похрен на свой первоначальный план.

Да пусть все идет лесом! Я возьму все, что мне нужно прямо сейчас, несмотря ни на что, ни на кого!

Она дрожит, ее  трясет, как припадочную, словно ток пропускают сквозь тело.

Кое-как расправившись с дикой волчицей, несу ее тело впереди себя к дивану, месту, где планировал препарировать свою месть, но тут же чуть не падаю от ее активности.

Да плевать. Прижимаю к спинке высокого дивана, удерживая таким образом ее ноги, которые живут своей жизнью, пытаясь зацепиться за любой выступ, но безуспешно. Освобождаю одну руку, зажимая второй рот. Расстегиваю ширинку, чувствую минутное облегчение от того, когда член оказывается снаружи, не сдерживаемый больше никакой преградой в виде тяжелой джинсовой ткани.

Сейчас, сейчас… На губах уже томится рваный вздох облегчения от того, как я войду в нее, когда ее лоно сожмется вокруг него, даря долгожданное облегчение.