«Я был в Некраде. Я знаю, как звучит гребаный эльф-колдун».

Серлис выглянула из-за полога палатки. Темные фигуры на фоне звезд. Брасс и еще полдюжины мужчин. Все вооружены.

«Сел!» — прошептала она. «Проснись!» В темноте палатки она начала разбираться с хитросплетениями доспехов рыцаря ужаса, со всеми их хитроумными ремешками и застежками, похожими на переплетающиеся виноградные лозы и острые шипы.

«Я слышу их». В дальнем конце палатки блеснули красные глаза. Между ними Джон продолжал храпеть. Серлис сильно толкнула его коленом.

«Что, — размышлял капитан Брасс, — будет делать эльф-колдун, вызвавшись добровольцем на защиту Саммерсвелла? Ни один эльф-колдун не приезжал на юг уже много лет».

«Не просто эльф-колдун, — громко сказал житель Побережья Эллса. «Гребаный вампир. Вот что он здесь делает. Питается. Кровь привлекает их, как мух, бьюсь об заклад. Он там ждет, пока мы прольем кровь в бою».

«Я не успокоюсь, зная, что эта тварь рядом», — сказал другой. «И я не постесняюсь сказать, что Железная Рука прав. Некрад должен быть уничтожен. Уничтожено все это проклятое гнездо».

Брасс издал что-то вроде беспомощного воркующего звука и огляделся по сторонам, словно ожидая появления какой-то высшей инстанции, которая возьмет на себя командование. Остальные солдаты направились к палатке, во главе с зачинщиком. «Посмотрим!»

Серлис сжала зачарованный кинжал Ильдорэ. «Мы сможем их победить, — прошептала она, — приготовьтесь».

«Нет, — настаивал Селемос. «Мы бежим».

Кортилион выковал кинжал в кузнице Некрада; сама Америт начертала руны судьбы и смерти в свете Рогатого Змея; рука Богини Охоты держала его в бою. Он был создан, чтобы убить Лорда Боуна. Если бы все оружие мира было собрано в одном величественном зале, во главе с Разрушителем Чар, этот клинок все равно занимал бы почетное место.

С палаткой из дешевой ткани они справились быстро. Все трое незаметно выбрались наружу и ушли, остановившись только тогда, когда оказались вне поля зрения. Вдалеке их бывшие товарищи перекрикивались, блуждая в темноте и обыскивая лагерь в поисках вампира. Они убили бы его, если бы нашли. Всего несколько недель назад, подумала Серлис, она поступила бы так же в Эрсфеле. Если бы она нашла Селемоса первой, стала бы колебаться?

Джон рылся в своем багаже в темноте, ругаясь себе под нос. В спешке он оставил половину своего нового снаряжения.

«Мы могли бы с ними сразиться», - пробормотала Серлис.

«Какая в этом была бы польза? С наступлением дня у нас будет достаточно врагов».

Вместо того чтобы пойти по более короткому пути через холмы, они двинулись параллельно дороге с Побережья Эллса обратно на запад, к столице, с намерением повернуть на юг и следовать по маршруту, по которому шла армия Альфа. Им потребуется большая часть оставшейся ночи, чтобы догнать ее, и они прибудут на место сражения уставшие и с болящими ногами, но успеют вовремя. Справа от них узкая полоска земли между каменистыми холмами и морем была густо усеяна маленькими деревушками и фермами. Дважды они замечали небольшие группы движущихся людей – патрулирующих солдат, людей, спасающихся от приближающейся армии, нищих без корней или местных жителей, — но каждый раз Селемос шепотом предупреждал, и они прятались.

Через час они подошли к перекрестку. Дорога вела прямо в столицу, но от нее отходила небольшая ветка, огибающая холмы и в конце концов соединяющаяся с главной дорогой, ведущей к Перевалу Ворона. Эта местность, по крайней мере, была им немного знакома, так как они находились недалеко от места, где выбрались из тюрьмы Раека.

Король-перевертыш предложил им помощь, если они освободят его. Голос монстра все еще эхом звучал в ее ушах, а воспоминание о его отвратительном запахе все еще было сильным. У вас наверняка есть враги — покажите их мне, и я их сожру.

Она сказала, что нельзя доверять Мантикоре. Она хотела, чтобы Альф убил его. Все ее инстинкты кричали, что Раек — чудовище, а чудовищ нужно убивать. Но Альф и вдова Форстер приняли сделку Раека. Они были готовы выпустить это уродливое чудовище из тюрьмы.

Серлис оказалась права. Меч доказал ее правоту. Раек пытался убить их всех — Ольва все еще может умереть, подумала она, оглядываясь на север, на огни столицы. Если бы они сразили Мантикору, когда впервые ее увидели, то Ольва не была бы отравлена.

Монстров нужно убивать.

Но по этой логике человек с Побережья Эллса был прав. Селемос тоже был монстром во многих отношениях. Существо из Некрада, питающееся кровью невинных. Но он был ее другом, и она скорее выпустила бы кишки жителя Эллса и нашпиговала стрелами всех остальных, чем позволила бы причинить какой-либо вред Селемосу.

Раек имел лицо человека и сердце чудовища. Селемос — наоборот. Как она могла знать, кого из них правильно убить? В Эрсфеле все было просто – любой человек за пределами маленькой лесистой долины представлял потенциальную угрозу, и за ним следовало наблюдать.