«В некотором роде. Я помню только части своих предыдущих воплощений. Требуется много времени, чтобы достичь — ах, для этого нет человеческого слова. Целостности, может быть. Непрерывности. Это тоже сложно в меняющемся мире. Мои другие жизни — они были в других местах, в других обстоятельствах. Для меня это только истории». Он вытащил меч и положил его на колени, рассматривая лезвие в темноте. «Мое самое ясное воспоминание — это смерть каждой из них. Мой первый конец был в Некраде. Я стою на страже на вершине стены. Смертные выходят из леса. Один из них - Перевертыш. Она превращается в птицу и взлетает, а потом снова становится женщиной, и ее копье настигает меня – прямо сюда». Он похлопал себя по животу. «Мой второй... Я думаю, я угас. Помню, как бродил по незнакомым землям, далеко за морем, и мечтал о потерянном Некраде. Я шел так долго, что дошел до края света, но Перворожденным нет выхода. Я просто превысил пределы выносливости своего тела, и мир призраков забрал меня».

Он почистил лезвие точильным камнем.

«Третий я почти не помню. Вспышка молнии над лесом? Тогда я был лесным эльфом, возможно, связанным с древом жизни, которое было уничтожено бурей — но если я был связан с деревом, то, должно быть, прожил тысячи лет в той жизни, хотя ничего из этого не помню, даже во снах».

«Четвертая жизнь — я помню, что тогда у меня тоже были смертные друзья, но их лица и имена утрачены. Думаю, возможно, я был принцем королевства Ильдатах».

«Где это?» — спросил Джон.

«История тех земель слишком длинна, чтобы рассказывать ее здесь. После того, как энхедраи отвоевали Некрад, было время, когда мы дружили со смертными. Счастливыми были те дни – жаль, что я не могу вспомнить их отчетливо. Мы, эльфы, жили в волшебном городе, и из него отправлялись на поиски приключений или на помощь королевствам смертных. Но в конце концов все обернулось плохо, и между смертными и эльфами снова началась война. Эльфы победили, и королевства смертных на севере были разрушены. Дикий народ — потомки выживших из тех потерянных королевств». Селемос вздохнул. «Мне нравится думать, что я умер до того, как Ильдатах испортился. Что я пал, сражаясь бок о бок со своими смертными друзьями».

Он на мгновение замолчал, и единственным звуком было скрежетание точильного камня по стали.

«Смерть приходит за всеми нами. Перворожденные говорят, что мы бессмертны, но это пустое хвастовство. Если бы Ламмергейр не спас меня, я — Селемос Ул'Элитадил Америт — исчез бы, и ничто из меня не пережило бы испытания призрачным царством. Вы, смертные, — для меня бесконечно удивительно, как вы живете в тени смерти, но при этом наполняете свои дни таким количеством жизни.

Я не говорил вам об этом, но я встречал сына леди Ольвы, Дервина Истерзанную Душу. Он сказал, что я обречен поддаться красной жажде и стать монстром. Это правда, что жажду продолжения существования невозможно обуздать — даже Америт в конце концов пила. Так что вот моя надежда — жить так же яростно, как смертные, наполняя свои дни безумными стремлениями, и что эта жизнь завершится славной битвой».

Он поднял сверкающий клинок. «Это утешает тебя, друг Джон?»

«О, да. Бессмертный, который ищет достойную смерть, и смертная, которая считает себя непобедимой. Когда мы выходим?»

Селемос снова надел шлем. «За два часа до рассвета».

Я не считаю себя непобедимой.

Джон лежал рядом с ней в их общей палатке. Серлис не знала, спит ли Селемос на дальней стороне храпящей горы, но она определенно не спала. Она была в была в полном сознании, и каждый шорох ветра или подергивание мускулов наполняли ее смыслом. Ее переполняла жажда битвы.

Когда она закрывала глаза и пыталась заснуть, то могла думать только о черном мече. Не таком, каким она видела его ранее в тот день, когда Альф размахивал им, а марширующие солдаты ликовали, не как символ, а таком, каким она видела его на Прямой Дороге под землей, когда он горел в темноте и прорубался сквозь бесчисленных врагов.

Таком, каким она видела его в Эвервуде, когда он звал ее в Доме Рейнджеров.

Это было ужасное оружие. Она видела, чего стоило Альфу носить его. Оно было жестоким и коварным — Альф провел всю свою жизнь прикованный к Разрушителю Чар, не давая ему попасть в руки недостойных владельцев, таких как Идмаер Железная Рука. Такое оружие было слишком мощным, чтобы оставаться неиспользованным. Но Альф смертен. Наступит день — возможно, скоро — когда он больше не сможет владеть этим мечом. Это почти произошло, когда они сражались с Раеком. Если бы Альф пал там, что стало бы с Разрушителем Чар?

Она представила, как Альф спотыкается в бою, как какой-нибудь вражеский рыцарь сбивает Ламмергейра с коня. Казалось бы, все потеряно – пока неизвестная героиня не подняла бы черный клинок.

Владетель, мы наведем порядок в мире.

Голоса нарушили ее размышления. Капитан Брасс и какой-то человек с Побережья Эллса.

«Там. В той палатке».

«Ты совершенно, совершенно уверен?» Голос Брасса.