"Это был Телемор, - поведал Маэдос, - он уплыл со мной на войну против лорда Боуна. Нежить ранила его, и мы вернули его в лес, когда он уже не мог больше терпеть". Маэдос хлопнул по стволу дерева, проходя мимо. "Теперь он живет здесь до конца света и никогда больше не дойдет до Эвервуда. Но это место не так уж плохо, чтобы пережидать вечность, и с его самых верхних ветвей можно видеть море. Меня ждет другое дерево, но ему придется подождать еще немного! Сначала нужно многое сделать!"

Тропинка, казалось, вилась по спирали внутрь и вверх, ведя их к центральной вершине острова. Они миновали несколько строений. Некоторые из них были простыми деревянными хижинами или палатками, маленькими складами, мастерскими или убежищами. Другие представляли собой руины из белого камня, жутковатые и прекрасные в лунном свете.

"Сделано с помощью магии!" - с ликованием прошептала Торун. "Никаких блоков, высеченных рукой каменщика, никакого раствора или кирпича! О, чудесно!"

В лесу были и животные. На ветвях сидели птицы, и Ольва заметила темные силуэты, мелькавшие в подлеске. Оглядевшись, она обнаружила, что, кроме Торун и эльфов, здесь больше никого нет. Выжившие с корабля исчезли.

"Где же остальные люди, которых мы спасли?"

"Недалеко от берега, где я причалил ваш корабль, есть место, где можно укрыться. Они проведут там ночь, а со временем их отправят обратно в земли Саммерсвелла. Но у нас не принято пропускать посторонних в пределы леса. Вы - исключение".

Тропинка снова повернула, и вдруг перед ними предстал самый чудесный замок, который Ольва когда-либо могла себе представить. Он тоже был сделан из заколдованного камня, но переплетался с лесом: деревья проглядывали сквозь щели в белых стенах, а белые шпили поднимались над самыми верхними ветвями. Все выше и выше он поднимался, устремляясь к звездам, словно пытаясь взлететь. Над головой вились спиральные лестницы, а тонкие каменные мостики, похожие на сверкающие нити паутины, соединяли одну башню с другой. Бледные фигуры смотрели вниз с уступов, башен и альковов, и Ольва не могла понять, были ли это эльфы, статуи или что-то еще.

В самом сердце заколдованного замка, возвышаясь даже над самой высокой башней, росло гигантское древо жизни. Золотые листья распустились, проливая теплое золотистое сияние на крепость внизу, и Ольва смогла разглядеть еще больше фигур, движущихся среди ветвей. Там, наверху, ствол дерева раздваивался, образуя широкую чашу, похожую на сложенные ладони, и там собралось множество эльфов.

Откуда-то из верхушек деревьев донесся звук трубы герольда, чистый и холодный, пронзительный, как удар копья.

"Это знак к началу веселья", - сказал Маэдос.

Впоследствии Ольва могла вспомнить только обрывки, как вспоминают мимолетные обрывки сна, но эти обрывки были четкими и яркими. Долгие годы она бродила по миру, спотыкаясь, как во сне, но в те немногие запомнившиеся мгновения была по-настоящему бодрой и осознанной, все ее чувства были наполнены радостью. Она забыла о своих страхах и усталости, сомнениях и тревогах. Она забыла Бора и Ку, оставшихся в Эллспорте; забыла Альфа в Некраде.

Она даже забыла Дервина, ненадолго.

Как будто двор эльфов убедил ее в том, что, хотя в мире и есть тьма, она далеко и не может соперничать со светом, который струится сквозь нее. Эльфийское дерево достигало небес, и они гуляли среди звезд.

Эльфы вышли поприветствовать ее, каждый из них был прекраснее и добрее предыдущего, и все они были полны радости от ее присутствия. Они кружились вокруг нее, танцевали и смеялись. Протягивали ей бокалы со сладким вином, а длинные столы были уставлены самыми вкусными яствами, которые она когда-либо пробовала. Она мельком увидела Торун, сидящую с восторженным вниманием в кругу эльфийских чародеев, а Маэдоса потеряла из виду в водовороте толпы.

Поэты возвышали свои голоса в песнях, и, хотя Ольва не знала эльфийского, их слова вызывали в ее сознании картины, точно сон, разворачивающийся вокруг нее, и она не могла понять, были ли фигуры вокруг эльфами острова или эльфами из давних-давних времен, когда Эрлкинг сражался с демонами из темноты между звезд.

Эльфийская девушка взяла Ольву за руку и повела сквозь толпу вверх по лестнице, которая обвивалась вокруг одной из могучих ветвей дерева. На мгновение порыв морского ветра напомнил Ольве, где она находится и как высоко над землей поднялась, и ее охватил страх, но хватка эльфийки на ее пальцах была крепкой и успокаивающей, и она позволила себе снова погрузиться в чары. Лестница привела на каменный балкон, с которого открывался вид на пиршественный зал внизу. Там на троне в гирлянде из дубовых листьев восседал эльфийский принц.

Ольва не сразу узнала его. Он сменил серый плащ и шляпу на одежду из серебра и золота, а его чело украшал золотой обруч, усыпанный рубинами. Тот же серебряный меч, что и раньше, висел у него на поясе, но теперь он был в ножнах из дорогой кожи, украшенных золотом и драгоценными камнями. Теперь его заливал свет, но лицо осталось неизменным. Это был Маэдос на троне, Маэдос возвышенный.