Профиля ее сестры не было. Ничего. Ни имени, ни ссылки, ни записи. Словно ее никогда не существовало на университетском портале, ее файл был полностью стерт.

Какого черта?

— Сделай мне одолжение. — Салем снова наклонилась вперед. — Проверь еще одну страницу, пожалуйста.

Адити сделала, как сказала Салем, просматривая базу данных пятилетней давности в поисках другой студентки.

Ни строчки. Еще одна мертвая студентка, стертая из базы.

Салем откинулась на спинку кресла и задумалась о том, что это значит.

Это означало, что Университет каким-то образом удаляет этих людей из своих баз данных, словно их там никогда и не было. Было ли это решением на уровне совета или технической администрации? Знал ли совет вообще об этом или это сделано по их указанию? Или это вообще не связано с Университетом, а кто-то взломал их базу?

За веками расцветала пульсирующая головная боль.

— Что происходит? — неуверенно спросила Адити.

Салем посмотрела на девушку, размышляя, может ли она ей что-то рассказать. Хотя она казалась милой и была исключительно полезной, Салем лучше других знала, как кто-то может ее использовать без ведома. Когда-то она была наивной, но теперь требовалось гораздо больше, чтобы она кому-то доверилась. В этом и заключалась суть проблемы – она не доверяла никому.

Даже себе.

Оставайся в настоящем.

Салем покачала головой, когда зазвонил ее телефон. Она посмотрела вниз, увидела незнакомый номер и нахмурилась. Ей редко кто-либо звонил, кроме матери, и уж тем более с неизвестного номера.

— Извини, — пробормотала она в сторону Адити, радуясь, что избавлена от необходимости отвечать, и приняла звонок.

— Алло.

— Мисс Салазар, — голос доктора Бейна на другом конце заставил ее плечи расслабиться.

— Доброе утро, доктор Бейн, — поприветствовала она его. — Я не ожидала вашего звонка.

Пожилой мужчина усмехнулся.

— Я знаю. Надеюсь, я не побеспокоил.

— Вовсе нет, — ответила она, заметив, что Адити с любопытством наблюдает за ней.

— Ну, я мог бы назначить встречу и сказать вам в понедельник, — начал мужчина. — Но я не мог ждать. Управляющий совет провел совещание и принял решение продолжить вручение наград в соответствии с вашим предложением, мисс Салазар.

Салем почувствовала, что у нее перехватило дыхание.

— Прием заявок начнется в понедельник. Удачи, мисс Салазар. Это будет непросто.

ГЛАВА 9

Я впервые нашла то, что могу любить по-настоящему — нашла тебя.

— Шарлотта Бронте, «Джейн Эйр»

САЛЕМ

Мортимер – означал смерть.

Салем выяснила это случайно, когда из любопытства изучала этот вопрос. Хотя зачем кому-то понадобилось называть Университет в честь смерти, она не знала. Как плохое пророчество, он оправдывал свое название.

Но, похоже, она была единственной, кто помнил об этом или кому было до этого дело. Все остальные, похоже, просто вычеркнули смерть из своей памяти. Ученики, учителя, горожане, даже те, кто когда-то рассказывал об этом в новостях. Если бы она не была уверена в чувстве реальности и не имела неопровержимых доказательств, она бы подумала, что ей все это привиделось.

— Давайте поговорим о самом главном аргументе в этом споре на протяжении веков. Природа или воспитание? Есть какие-нибудь соображения? — Доктор Мерлин обошел свой стол, его голос, как всегда, очаровывал, половина девушек в классе находилась под его влиянием, а половина парней были вдохновлены.

За последние несколько недель занятий и наблюдений за ним Салем не нашла в этом мужчине абсолютно ничего необычного. У него был большой дом в городе, он был влюблен в некую замужнюю преподавательницу (по слухам) и вел роскошный образ жизни, путешествуя по всему миру и читая семинары по выходным.

Он не пропустил ни одного занятия и не позволил своему ассистенту, который стал занозой в ее заднице – просто деля с ней одно пространство, – пропустить ни одного после той первой недели.

Каз Ван-дер-Ваал на каждой лекции сидел за своим столом со скучающим видом, но отвечал на все вопросы доктора Мерлина, иногда рисуя что-то в своем блокноте. Изредка, когда профессор был особенно увлечен, он заставлял студентов проявлять себя, провоцируя споры между ними и его ассистентом.

Но это ничего ей не давало. Поэтому ей пришлось сменить тактику.

Впервые за всё время занятий она сама подняла руку.

Доктор Мерлин посмотрел на нее, удивился, но улыбнулся так, что ей это не понравилось.

— Да, мисс Салазар.

— Воспитание можно изменить. Природу – нет.

— Это слишком упрощенно, — раздался язвительный голос из-за спины профессора, голос, который ей в равной степени нравился и вызывал отвращение из-за реакции, которую он у нее вызывал.

Она подняла глаза и увидела, что Каз смотрит на нее. Это была встряска для ее организма – оказаться в центре его внимания. Пьянящая, тяжелая встряска. Не то, чего она хотела.

Вместо этого она сосредоточилась на профессоре.