Не выдержав такого святотатства, я взяла шампуры в свои умелые руки.

К тому же, я ведь работала в сфере питания – значит, сам бог велел. Научиться не сложно, когда у тебя к этому душа лежит.

А уж какая у меня получалась запеченная курица – просто пальчики оближешь!

– Принеси нормальный, человеческий завтрак.

– Не могу, леди Фрейзер, – Эсса глазела на меня со злорадным удовольствием. – На это нужно разрешение мадам Штопер.

– Чего-чего?

Оказалось, что действительно нужно!

Как я поняла, на веганство и сыроедение Виолу тоже подбила мачеха – мол, только так сможешь сохранить рюмочно-тонкую талию, созданную руной красоты.

Чтобы Виоле не срываться на «неправильное» и «неполезное», она сама отдала своей мудрой мачехе бразды управления кухней. Которая, в принципе, бывшую хозяйку моего тела не интересовала. Так же, как и ведение хозяйства.

– Не могу принести вам то, что требуете. Мадам не велела. Для вашего же блага, – отнекивалась противная служанка и устроила целый спектакль из причитаний и заламывания рук.

– А для твоего блага принести кашу с ягодами, сыр, ветчину, хлеб и вареное яйцо! – сурово отрезала я. – Живо!

М-да уж, ну и положение тут у Виолы, казалось бы, жены господина дома.

Нормальный завтрак приходится с боем выбивать!

Удовлетворив аппетит, я выбрала из платьев Виолы наименее кричащее (хоть это было крайне сложно!), и отправилась на поиски Присси.

ГЛАВА 23

Уверена, не фига она не уволилась, как мне тут заявляют.

В этом гадюшнике мне, как никогда, нужен свой верный человек, неподкупный для вездесущей Амары.

Прямо за декоративной территорией с выложенными мраморными плитками дорожками, фонтанами, ажурными беседками, пальмами, ухоженными зелеными газонами и клумбами, пестрящими экзотическими цветами, располагались сады и виноградники Грэма Фрейзера.

Еще дальше конюшня, ферма и несколько ухоженных домов для слуг.

Все это я обошла с большим интересом и перекинулась парой фраз с работниками, отмечая, что овощи и фрукты почти все мне знакомы, точно так же, как сельскохозяйственные культуры и местный скот.

Существенное отличие было только в том, что ели тут в основном мясо убойных животных – свинину, а так же говядину и баранину.

А вот куриц презрительно называли фаверольками и держали исключительно ради яиц. Их мясо в пищу не употребляли, потому как оно считалось очень жестким и вследствие этого несъедобным.

Странные люди…

Наоборот, у курицы самое нежное мясо с малым количеством жира и большим количеством белка.

Надо будет как-нибудь ради интереса попробовать тут ее приготовить – не верю, что получится невкусно!

Да уж, хозяйство у Фрейзера было ого-го какое – самый первый плантатор на деревне, что б его!

За фермой простиралось море пушистых белых коробочек, покачивающихся на знойном ветерке.

Надо же, тут выращивали даже хлопок, как из романа про Скарлетт.

Работницы в повязанных от жары платках ловко собирали пух из коробочек в передники, а затем складывали в большие корзины. Но, кстати, изможденными при этом не выглядели – переговаривались, смеялись.

Я дружелюбно поприветствовала их, а они – с некоторым удивлением меня.

Причем с большим удивлением – Виола в этих местах явно была птицей редкой. Скорее всего, ни разу сюда не заглядывала. Расспросила женщин о работе и о хозяине поместья – не обижает ли, всем ли они довольны?

Из ответов поняла, что Грэма Фрейзера тут любят и уважают, как щедрого и справедливого хозяина. А вот управляющего Мердока, которого поставила мадам Шатопер – не очень. Судя по ожесточившимся лицам этих женщин и их фразам, этот гаденыш был тем еще извращенцем и приставал тут ко всем подряд.

Я пообещала работницам, что разберусь с козлом. Это обещание было встречено горячим одобрением.

Прошла еще немного, к постройкам впереди, куда приносили корзины с хлопком.

Один из самых отдаленных сарайчиков привлек мое внимание.

Невидимая за поставленными друг на друга корзинами, я вошла и услышала знакомый гнусавый голос:

– Посмотри на него, какой красавец, какой жеребец, готовый вспахать твое поле! Неужели он тебе совсем-совсем не нравится, милашка?

Мердок зажал в угол бедняжку Присси, которая сжалась, как испуганный воробышек.

Штаны сученыша были спущены, обнажая его весьма премерзкий агрегат, жалкий и сморщенный, как подвявший в холодильнике корнишон.

Назвать это уродство «жеребцом» и польститься на него не смогла бы даже женщина, у которой пять лет не было интима. Да даже десять!

– Ну, пожалуйста, Присси, ты же такая миленькая. Просто хотя бы потрогай его своей ручкой… – уговаривал управляющий. – Тебе понравится, я обещаю. Дай ручку, я научу, как нужно его касаться!

– Сэр Мердок, прошу, не надо, уберите от меня этот срам… – зарыдала девушка.