И тут же поцеловал. Меня окатило дрожью и теплом, тело отяжелело, качнувшись навстречу сильным рукам. Было неправдоподобно хорошо, всё происходящее ощущалось абсолютно правильным, поэтому я послушно подчинялась каждому движению, пока Анвар мягко исследовал мой рот.

Наконец он оторвался и прислонился своим лбом к моему.

— Прости, — сказал он. — Так было нужно. Это лучше, чем ошибиться по-крупному, как считаешь?

Я согласно кивнула, и поняла, что он на меня даже не смотрит. Всё еще погруженный в свои мысли он взъерошил мои волосы, словно я была послушным псом, но я-то видела, что его мысли были не здесь. Его сердце не участвовало в этом поцелуе.

В груди противно сжалось в предчувствии беды. У меня была целая тысяча вопросов, но губы словно склеило терпкой вишнёвой смолой.

— Почему ты не пришёл раньше? — спросила наконец.

— Что читаешь?

Он медленно поднял книгу, раскрытую на середине монолога одного из исследователей насчёт смешения магий. Анвар прочёл его с явным недоумением, потом захлопнул книгу, посмотрел на обложку и сунул куда-то в плащ, а после спокойно развернулся и ушёл.

Он просто повернулся ко мне спиной и ушёл, как будто я была пустым местом.

— Почему ты не пришёл вчера? — спросила вдогонку.

Шёпотом, потому что меня не слушался голос, но Анвар услышал, обернулся.

— Я приехал всего день назад, после зачистки Ленхарда. Буянят перевёртыши на западной стороне.

Он золотой тенью скользнул в дверь, и я снова осталась одна в иллюзорной тишине сада.

Бессильно осела в траву и уткнулась носом в ладони, мысли одна чернее другой наполнили голову.

В этом странном онемении я просидела в саду до вечера. Анвар не вернулся, Иве тоже не пришла и оставила меня без ужина, только на прикроватном столике стоял знакомый чай, совсем остывший и потерявший вкус. Но я хотела пить, поэтому выпила его до капли и усилием воли заставила себя лечь в кровать.

Утро встретило меня головной болью и дождём. Тюрьма не спасала от непогоды, и я, ёжась под колючими каплями, потопталась на крыльце, собираясь вернуться обратно в дом, когда неприметная дверка в стене главного дома распахнулась. Для Иве было слишком рано. Сердце затряслось, как заячий хвост, ведь ко мне заходят всего два человека: Иве и… он.

Но вместо герцога на пороге стояла моя сестра.

Я и забыла, какая она хорошенькая. Лёгкое домашнее платье и растрёпанная золотая коса придавали ей особой прелести. Я прошла под дождём через весь сад, словно меня вели на поводке. Защитный контур заканчивался буквально в шаге от двери, упираясь в неприметную ступень.

— Так и знала, что найду тебя здесь, — рассмеялась Лале, сияя сонным, каким-то даже уютным очарованием. — Привет, моя милая скудоумная сестра.

— Что ты здесь делаешь?

У меня не было никакого желания задавать этот вопрос, он даже звучал как прелюдия к трагедии в плохом сериале. Но я была должна спросить. У меня перед глазами был всего один путь, и я шла по нему, как жертва идёт по эшафоту, потому что ей некуда свернуть.

— Ну а сама-то ты как думаешь?

Лале звонко рассмеялась.

— Хочешь скажу, почему ты здесь? — она вплотную прислонилась к контуру и вдруг легко прошла внутрь. — Это я попросила Анвара купить тебя, дурында. Возрадуйся, овца никчёмная, твоя добросердечная сестра не бросила тебя в поганом пансионате на поруганье медицинским магическим манипуляциям.

Она заботливо поправила на мне сорочку, разложив на воротнике кружевные рюши, и, полюбовавшись, добавила:

— Всё будет так, как я и говорила. Мы с герцогом поженимся, а ты будешь жить с нами, — окинув брезгливым взглядом двор, она кивнула в сторону флигеля. — Вот здесь.

— Ты лжёшь. В церкви герцог даже взгляда тебе не подарил. Его могли принудить жениться на тебе, но попросить ты его ни о чём не могла, потому что плевать ему на твои просьбы.

Сестра уставилась злыми глазами.

— Будешь хамить, будешь сидеть без ужина, как вчера. Если собака кусает своего хозяина, ей укорачивают цепь.

— Пусть мне это скажет Анвар, — в груди заворачивалась грозовая буря, но я упорно стояла на своём. — Как ты вообще сюда попала?

В ответ сестра помахала у меня перед носом рукой с фамильным кольцом Фалашей на пальце. Парное женское кольцо в любом клане давалось только хозяйке дома. Его нельзя было украсть, нельзя надеть силой, нельзя принудить работать без дозволения главы Гнезда. Кольцо могло оказаться на её пальце только в одном случае — если Анвар сам его надел.

Я всё поняла в ту секунду, как увидела Лале, но почему-то продолжала упорствовать.

— Если герцог купил меня по твоей просьбе, то зачем ты пришла сюда и рассказываешь мне об этом? Что-то не сходится.

— Угадала, — сестра скупо улыбнулась. — Я не предлагала ему тебя купить, просто попросила забрать тебя из пансионата. Какой бы ты ни была бесполезной, мы всё ещё сестры, нельзя позволить, чтобы Сопределье болтало о моём клане, называя отца жестоким. Но Анвар… Ты ведь знаешь, что ледяной клан рассорился с богиней?

— И что?

Хмуро уставилась на довольную мордашку Лале.