Горничная провела меня по периметру тюремной…. Точнее, жилой зоны, ненавязчиво объясняя нехитрые правила жизни внутри герцогского Гнезда. Если коротко, то всё нельзя, а можно только дышать и жить, как мёртвая, что звучало немного противоречиво. Ведь мёртвые не дышат.

Когда окончательно стемнело, горничная — кстати, её звали Иве — ушла, а я забралась в постель, по уши закопавшись в одеяла, подушки и пледы, и с удовольствием придвинула к себе книги.

Первая действительно была написана на стародраконьем, а следом за ней шёл толстенный словарь с прикреплённой к нему современной ракушкой. Скорее всего, там были лекции по освоению языка.

Третья книга предсказуемо была о потоках магии и разных способах её пробуждения. Я читала примерно штук пятьдесят подобных, но магии мне это не прибавило, так что я её отложила. Четвёртая относилась к истории дома Фалаш и его запутанных отношениях с хитрыми императорами Вальтарты, которые хотели держать герцогский клан как можно ближе, но не давать их крови законной власти. Эта книга невольно увлекла меня, и до остальных уже руки не дошли.

Я читала, и перед глазами вставали сцены древних сражений, где герцогский предок оборачивался ледяным драконом, взмывая над темнеющими золотыми цветами землями. Его звали Астор, но в народе к нему намертво приклеилось прозвище «Чудовище» за любовь к жестокости.

Если он заходил в бар, то всегда оставлял три золотых, даже если заказывал дешёвый драконий мёд, вот только деньги он клал не на стол, а кидал под ноги и требовал, чтобы самая красивая подавальщица вставала перед ним на колени, чтобы поднять их. В сноске было замечено, что это неправда, что подавальщица была обнажённой. Но лично я не очень верила этой сноске.

Если Астор бился с врагами, то пленных не брал. Если пил, то пока не разгромит полгорода, а если выезжал на охоту… то на драконов. Драконов других кланов. Хотя и своих драдеров тоже сек до кровавой каши, а после окунал в тёмный источник, чтобы остановить регенерацию. В сноске упоминалось, что, возможно, эти драдеры были предателями.

Астор куролесил, как мог, и так всех замучил, что ближайшие кланы замыслили свергнуть династию Фалашей. Долго и терпеливо они наращивали мощь, и к тому моменту, когда Астор опомнился, на его стороне не осталось ни единого друга. Астор Фалаш был один на один с обозлёнными вассалами. Казалось, его судьба предрешена, но не таков был Ледяной герцог, чтобы сложить голову в заранее проигранной битве.

Пятнадцатого фальфа, месяца таинственного цветения древа Шалф, Астор вошёл в маленький храм богини Смеха и предложил той заключить договор. И богиня согласилась, дав ему удивительной силы дар.

Три месяца Астор бился с противоборствующими кланами, но не жёг его огонь, не брал меч, стрелы отскакивали, будто заговорённые. Победил Астор, а после… и думать забыл про договор с богиней.

Книга умалчивала, что именно Фалаш пообещал богине взамен дара, да только платить он и не собирался. Трижды богиня приходила за платой и трижды уходила ни с чем. И тогда богиня прокляла род Фалашей.

Её предсказание гласило, что каждый глава клана Фалаш найдёт свою Истинную и потеряет в один год, и будет так, пока Истинная не дарует ему прощения. Но герцога и это не проняло, и он весело продолжал бесчинства, пока наконец-то не встретил свою Истинную, вейру Кларе, гордую и на редкость добропорядочную наследницу дома Люф.

Уж тут Астор стал поосторожнее, как он сек своих подданных, так и сек, но при наивной Кларе делался щедрой души драконом. И руку упавшему вею подаст, и серебряную монету сиротке бросит, и опоздание всякому гостю простит, хотя висеть бы этому гостю на ближайшей сосне, кабы не его милая Истинная.

Состоялась помолвка, а потом и свадьба, и на пиру Астор открыто хохотал над богиней Смеха. Он поклонялся отцу-дракону, богу силы и войны, забыв, что молодая Смешинка – его любимая дочь. Прелестная вейра Кларе смягчила сердце мужа, родив сына через семь месяцев после свадьбы, но сложно скрывать наклонности столь долгий срок, и однажды Астор попался.

Вот, кажется, на подавальщице и погорел. Сноска утверждала, что подавальщица поднимала только золотые монеты, а не то, на что подумала вейра Кларе, и была не такая уж голая. Так, неодетая слегка.

К удивлению Астора, Кларе ушла, оставив сына, и никакие мольбы не помогли её вернуть. Вспомнил он проклятье богини и всеми силами добивался у Истинной прощения, забросив былые забавы и казнив подавальщицу, но та так его и не простила. И, кажется, осталась в истории Фалаш единственной выжившей Истинной их рода. Остальным повезло намного меньше. Ни одна из них не прожила дольше года.

Проклятие оказалось вполне реальным. Каждый глава Фалаш находил свою Истинную и, не проходило года, как он её терял по самым разным, иногда совершенно невообразимым причинам. Одна несчастная, к примеру, выпала из кареты, а муж не успел её попридержать. А другую Истинную сдуло ветром с дозорной башни. А ещё одна умерла от простуды, что было совсем уж анекдотично.