Дверь со скрипом отворилась. На пороге стояли двое.

Мужчина и женщина. Они были одеты так, словно сошли со страниц исторического романа. На нём – тёмный бархатный камзол, расшитый серебряной нитью, и высокие сапоги. На ней – тяжёлое платье из тёмно-зелёной парчи, с высоким воротником и неестественно узкой талией. Их лица были холодными, надменными и совершенно незнакомыми.

Женщина, высокая и костлявая, с гладко зачёсанными тёмными волосами, в которых пробивалась седина, окинула меня презрительным взглядом, задержавшись на моём растрёпанном виде и грязном платье. Мужчина, чуть пониже, но шире в плечах, с жёстким, властным лицом и коротко подстриженной бородкой, смотрел на меня как на предмет. Как на вещь, которая доставила некоторые неудобства.

– Что это за маскарад? – прошипела я, сжимая подсвечник так, что побелели костяшки пальцев. – Где я? Кто вы такие?

Они переглянулись. На их лицах не отразилось ни малейшего понимания, только раздражение. Женщина что-то сказала мужчине на незнакомом, гортанном языке. Звучало это резко и требовательно.

– Я с вами разговариваю! – я сделала шаг вперёд. Ярость возвращалась, вытесняя страх. Я не буду жертвой. Хватит с меня на сегодня. – Что, чёрт возьми, происходит?! Это похищение? Вы хотите выкуп? Мой отец заплатит! Только верните меня обратно!

– Дикарка, – прошипела женщина уже на вполне понятном языке. – Я же говорила, что с ней будут проблемы. Нечистая кровь.

– Успокой её, – коротко бросил мужчина. Его взгляд был холодным как лёд.

– Я не собака, чтобы меня успокаивать! – взвилась я. – Вы мне сейчас всё объясните, или я вам этим подсвечником…

Я не успела договорить.

Мужчина поднял руку. Это был простой, почти ленивый жест. Он что-то сказал. Одно-единственное слово.

И я тотчас почувствовала, как воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым и вязким. По моей коже пробежал ледяной холод. Я открыла было рот, чтобы выкрикнуть очередную угрозу, но из горла не вырвалось ни звука. Вообще.

Я попыталась ещё раз. Губы шевелились, лёгкие выталкивали воздух, но голосовые связки словно омертвели. Я ощутила их, беспомощно вибрирующих в горле, неспособных произвести хоть что-то, кроме тихого, сиплого выдоха. Паника, до этого лишь подступавшая, обрушилась на меня ледяной лавиной. Я схватилась за горло, пальцы ощущали напряжённые мышцы, но внутри была пустота. Звенящая, ужасающая пустота там, где только что был мой голос.

Мои глаза расширились от ужаса. Я посмотрела на мужчину, потом на женщину. На их лицах было написано полное, холодное удовлетворение.

– Так-то лучше, – произнёс мужчина с той же интонацией, с какой говорят с непослушным животным. – Шумная девица нам ни к чему.

Он подошёл ближе. Я инстинктивно выставила вперёд подсвечник, но он просто отвёл мою руку в сторону с такой лёгкостью, будто я была ребёнком. Его пальцы были холодными и сильными. Он заглянул мне в глаза, и в его взгляде не было ничего, кроме делового расчёта.

– Послушай меня, девочка, – сказал он медленно, чеканя каждое слово. – Твоя прошлая жизнь окончена. Теперь ты наша дочь, леди Ангелина де Рос. Ты помолвлена и скоро выйдешь замуж за могущественного человека. Твоя задача – быть покорной, тихой и сделать то, что тебе велят. Всё поняла?

Я яростно замотала головой. В моём сознании билась одна-единственная мысль: это сон. Кошмар. Такого не может быть. Я беззвучно открывала и закрывала рот, пытаясь кричать, но получался лишь жалкий, беззвучный оскал. Слёзы ярости и бессилия хлынули из глаз.

– Непокорная, – констатировала женщина, стоявшая позади мужа. – Её придётся запереть до самой церемонии. И переодеть в нечто пристойное. Этот… наряд… просто неприличен.

– Заприте её, – бросил мужчина, которого я теперь должна была считать отцом. Он потерял ко мне всякий интерес и направился к выходу. – И принесите воды. Она должна дожить до свадьбы.

Они ушли. Женщина бросила на меня последний взгляд, полный ядовитого презрения. Дверь закрылась, и звук задвигаемого засова прозвучал как смертный приговор.

Я осталась одна. В полной тишине.

Я рухнула на колени, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Подсвечник с громким лязгом упал на каменный пол. Я била кулаками по плитам, пока не сбила костяшки в кровь, но даже боль не могла заглушить оглушающий крик, который застрял у меня в голове.

Это был не розыгрыш. Не похищение ради выкупа. Это было что-то другое. Что-то невозможное, выходящее за рамки всего, что я знала. Магия. Заклятие. Другой мир.

Меня вырвали из моей жизни, из моей реальности, в самый худший, самый унизительный момент. Лишили голоса. Лишили всего. И теперь собирались снова выдать замуж. За какого-то «могущественного человека».

Отчаяние было таким густым, что его, казалось, можно было потрогать. Я была в ловушке. Совершенно одна. Без голоса, без оружия, без малейшего понятия, где я нахожусь и что будет дальше.