— Скажи, а вот когда ты со Скальде, у тебя появляется такое ощущение… ну будто земля уходит из-под ног. Сердце не колотится? А руки? — Я взволнованно сглотнула. — Руки не становятся влажными? Только чур не смейся! — воскликнула нервно, предвосхищая вполне ожидаемую реакцию. — Я просто пытаюсь понять, что со мной.

Ариэлла понятливо хмыкнула:

— Когда он рядом, я, конечно, ощущаю действие привязки. Волнуюсь, смущаюсь. Но равновесия точно не теряю. Мне кажется, — она замолчала, а заметив, что я ёрзаю от нетерпения, мягко продолжила: — Мне кажется, это другое.

— Другое — что же?

Наш задушевный разговор, который чёрт дёрнул меня начать, прервало появление Мабли, вернувшейся с моим заказом.

Поблагодарив девушку за то, что обернулась так быстро, и попросив в ближайшее время нас не беспокоить, я перетащила графинчик с ежевичной наливкой, приобретённой давеча Мабли в «Старом друге», поближе к камину.

По правде говоря, мне эта наливка и даром была не нужна. Но ведь надо же чем-то занимать досуг своенравной служанки. А раз уж всё равно купили, не стоит пропадать добру. Тем более что всё, что успела попробовать в этом трактире — пальчики оближешь. Не знаю, применимо ли данное выражение ко всякого рода напиткам или только к твёрдой пище.

Наверное, не стоило затевать разговор о Герхильде. Да и вообще, мне уже давно не семнадцать, чтобы клянчить советы у подруги и надеяться, что та объяснит, что со мной происходит. Я уже большая девочка и сама должна всё понимать.

А вот не понимаю!

Вернее, не хочу понимать.

Мабли надолго в комнате не задержалась. Водрузив на стол блюдо с пирожными, аромат которых дразнил обоняние и настойчиво советовал попробовать медовое лакомство, молча направилась к выходу, не забывая при этом независимо задирать подбородок. Когда за страдалицей закрылась дверь, я плеснула наливки в стеклянные кубки (увы, рюмок в спальне отродясь не водилось) и подала один Ариэлле.

— Возвращаясь к Скальде… — Сделав небольшой глоток, алиана потянулась за угощением.

— Забудь, — отмахнулась я и попыталась спрыгнуть с щекотливой темы. — Глупости всё это. Давай лучше о чём-нибудь другом поговорим.

Губ Ариэллы едва коснулась улыбка. Грустная, я бы даже сказала тоскливая.

— Возвращаясь к нашим глупостям… — повторила упрямо, после чего с теплотой в голосе сказала: — Мне знакомо чувство, которое ты испытываешь. Очень даже знакомо. — Взгляд девушки скользил по кубку, пальцы рассеянно очерчивали каёмку, искусно овитую стеклянными побегами; нежно поглаживали витую ножку.

— Расскажешь? — Следя за сменой эмоций, будто узоры в калейдоскопе, мелькавших на лице подруги, я пошла по второму кругу: подлила наливки себе, потом ей. И снова себе.

Хмельной напиток оказался очень сладким, крепость почти не ощущалась. Поначалу. Жаль, что не сразу поняла, насколько он коварный, и, слушая исповедь алианы, беспечно делала глоток за глотком.

— Я ведь уже была обручена. До помолвки с Его Великолепием, — делилась сокровенным императорская невеста. — С тальденом из Рассветного королевства. После проверки на сочетаемость Хильдебальд сразу сделал мне предложение.

— А как же отбор? Война за драконье сердце с другими невестами.

Ещё одна грустная улыбка и смущённый взгляд, устремлённый на высокий графин прозрачного стекла, в бликах пламени казавшийся сделанным из янтаря. Волшебная жидкость в нём, будто вобравшая в себя всё сияние солнца (наверное, потому оно, изредка выползая из-за туч, напоминало несъедобную лепёшку), испарялась быстрее утренней росы в знойный полдень.

— Моему милому Хильдебальду были не нужны другие невесты. Я была его избранницей и должна была стать его ари. Вот с кем у меня и земля из-под ног уходила, и голова кружилась, даже без всяких привязок. От счастья, что он рядом. Со мной.

— А потом?

Ариэлла грустно усмехнулась. Пальцы девушки слегка подрагивали, и, чтобы скрыть волнение, княжна Талврин поставила бокал на пол и принялась мять вышивку на юбке — распустившиеся на тёмно-синей ткани серебряные цветы.

— А потом наш замок посетил наследник и пожелал сделать меня своей невестой. Родители посчитали, что я более достойна короны императрицы, нежели титула герцогини и возлюбленной огненного дракона. Почему-то они уверены, что Герхильд в меня непременно влюбится, я сумею принять его силу и стану счастливой правительницей. Счастливой, — очередная горькая усмешка и тихий вздох. — Помолвку с Хильдебальдом расторгли, и вот я здесь, — закончила она понуро. Оставив в покое ни в чём не повинную юбку, продолжила цедить ежевичную настойку и мучить первое, так и недоеденное пирожное.

Которые лично я, не щадя, уничтожала одно за другим.

— Почти как у Майруэн, — сказала сочувственно.

Ариэлла тряхнула головой и горячо зачастила: