Господи, ведь он совсем молодой, тридцать с хвостиком лет, а тянет всю эту нищету на себе! Ледяные продолжают работать, пытаются сохранить, что есть, не сдаются. В их положении достаточно низкого душой руководителя, как начнётся полный беспредел в их обществе.

Нина открыла глаза. Мируне осталось совсем чуть-чуть доделать прическу.

Как бы леди хотелось думать о глазах Селвина, его губах, руках, которые касались бы её... ан нет, без конца лезут мысли о том, что у него на душе, о его проблемах, о его настроении.

Интересно, что он думает о ней?

Наверное, что слаба здоровьем, что маленькая...

Ну вот, сама себе испортила настроение.

Переживая о надуманных проблемах, решила подкраситься, чтобы лишний раз уловить восхищённый взгляд и, может быть, успокоиться. Надо думать, об имперо, что за новости её ждут, а в голове кавардак.

- Всё миледи, вы готовы. Шубку не надевайте, держите накидку.

- Давай, кудесница моя, - улыбнулась леди.

Нина вышла на улицу, быстрым шагом миновала кусочек двора и скрылась во дворце. Кто-то из ребятишек побежал сообщить Селвину, что леди проснулась и идёт к нему.

Девушка притормозила. Действительно, а куда ей идти? Как же всё непутёво складывается! Решила двигаться к покоям Дара, но не успела она далеко пройти, как навстречу ей вышел Селвин.

- Леди Нарибус, как вы себя чувствуете?

- Спасибо, намного лучше, чем вчера.

- Я благодарен вам за помощь Диди и Брунсу. Если бы не вы, мы могли потерять их.

Нина остановилась, надо бы спросить, как себя чувствуют ребята, но больше всего на свете сейчас хотелось узнать другое.

- Селвин, ваши дети... их матери... простите, я не знаю, как сказать, что ничего не понимаю. Вы выказываете ко мне недвусмысленный интерес, я в ответ не постеснялась открыто продемонстрировать вам свою симпатию, но, похоже, мы слишком разные.

- Миледи...

- Сейчас, подождите, а то я больше не решусь на откровенность. Понимаете, я слишком капризна для ваших условий проживания. На меня смотрят, как на диковинное животное, обсуждают, как будто я не слышу никого. Я не смогу долго жить в общежитии, даже если это дворец. Простите. Для меня семья – это не сто человек. Вечная зима за окном тоже не добавляет настроения, да к тому же её за окнами совсем не видно из-за стоящих напротив домов. Да ещё плюс ко всему у вас полно детей и вольные связи с женщинами. Всё это... ранит меня.

- Мы в коридоре, прошу вас пройдёмте ко мне, - глухо выдавил Селвин.

Нина покорно проследовала.

Она обрисовала себя не с лучшей стороны, но в заданных условиях лучше честность, чем на всю жизнь застрять здесь.

Леди шла, отставая на полшага от мужчины, смотрела на него и смахивала невольно появившиеся слезинки. Ещё утром она думала, что у неё нет мыслей любоваться им, а сейчас, излив своё беспокойство, так захотелось прижаться к нему и сказать: "Не отпуская меня, ни за что не отпускай!"

Но слова произнесены, всё честно, всё по делу, пусть знает, что она не такая добрая, как кажется. Одно дело – принять к сердцу ребёнка, у которого нет матери; другое – приблизить к себе детей, матери которых крутятся возле мужа. Она не сможет быть доброжелательно-искренней с ними изо дня в день, из года в год, а дети отплатят ей тем же.

Жизнь превратится в кошмар.

Дверь позади захлопнулась, Селвин усадил Нину на стул, а сам расположился на полу и немного робко обнял её ноги, прижавшись щекой к коленям.

- Миледи, я прошу вас только об одном: не торопитесь, пожалуйста! Дайте мне шанс сделать удобной жизнь для вас. Не хотите жить здесь – построим свой дом.

- Но как же ваши способности?

- Вы уже нашли адамас, используем его для постройки дома там, где вам понравится. Если не приживётесь, то мы с вами уедем туда, где вам будет хорошо.

- Но как же ваши дети, ваш род и вообще?

- Дети взрослые, только младшего жалко, но женщины позаботятся о нём. Мне очень жаль, что в молодости я был беспечен и не понимал, чем привлекаю девушек, тем более старше себя. Мне жаль, что я не воспринимаю своих детей как любящий отец. Я следил, чтобы заботились о них, уделял им положенное внимание, но только исходя из чувства долга. У нас так принято, и только сейчас я понимаю, как был беден мой мир. Сколько недодал я своим детям только потому, что не любил их матерей, не ждал, что малышей принесут мне в род. Они получали любовь и заботу, но не от меня.

Селвин посмотрел в глаза леди: