Еще какой-то десяток лет назад они могли занимать места в Совете, участвовать в жизни Ладозорья, выкупать других из рабства, а также иметь и передавать сыновьям недвижимость, но по велению стервы в брюликах их права урезали больше чем наполовину, а сверху прибили новыми ограничениями.

Теперь каждый мальчик с рождения считался несвободным. Только если мать собственноручно отправляла прошение государыне, под которым подписывались две другие жительницы Ладозорья, только тогда малышу присваивался статус не совсем полноправного, но все же члена общества.

Однако неприятности на этом не заканчивались.

Любое, даже самое пустяковое обвинение могло подвести беднягу под рабские кандалы. И опять его воля находилась в руках женщин. Есть поручительницы – твое счастье, а нет – добро пожаловать на невольничьи торги.

Однако даже если мужчинам удавалось избежать несвободы и, больше того, сделать карьеру, их ждало другое испытание – женитьба.

Если ты приглянулся какой-нибудь стареющей дамочке, то лучше изобразить чахоточного (авось побрезгуют) или приготовить солидный откуп. Ну, еще мать могла поднять хай или предложить невесте золото вместо любимого сына.

Пока что это срабатывало.

Но что-то Анастасии подсказывало: гайки будут закручивать до тех пор, пока низведут мужиков до уровня бессловесной тряпки. Вот уже и закон про смену отчества на матчество в Совет протолкнули. Мол, негоже высшей касте пачкать себя именем какого-то там отца!

- М-да… - шепнула Анастасия и, убедившись, что Тёмка доел угощение, велела: - Принеси сюда чернила и свитки!

Мальчишка бросился исполнять. Не прошло и пяти минут, как перед Анастасией возлежал пучок длинных перьев разной степени пушистости, хрустящая стопка бумаги нежно-кофейного цвета, а сбоку притулилась блестящая самоцветами чернильница.

Мальчишка снова ввинтился в свой угол и занял наблюдательную позицию. На его личике читалось такое благоговение, словно Анастасия приготовилась сотворить из чернил вино. Это слегка нервировало. Но не выгонять же ребенка.

Поэтому Анастасия волевым усилием представила вместо Тёмки обожающую хозяина собачку и начала составлять план.

К сожалению, в голову лезла всякая чушь. То невольничий рынок вспомнится, то увешанная цацками Ягата… Ох, что будет, когда до нее дойдет весть о подмоченной репутации Мирославы? Представить страшно!

Анастасия обмакнула перо в чернила и… посадила на листок жирную кляксу. Не так-то это просто - перейти с шариковой ручки на натурпродукт! Поэтому вторая попытка закончилась точно так же, как первая.

Теперь на дефицитном листочке красовались две уродливые ляпки. Анастасия тяжело вздохнула и вывела рядышком с ними слово «План». Но привычные буквы плавно трансформировались в отдаленно похожие на кириллицу значки. Которые тут же стали понятными для чтения, как в свитках…

Анастасия моргнула и еще раз старательно начертила слово, стараясь запомнить каждое свое движение. Вроде рука двигалась как надо, а вроде и нет… Очередная порция мистики, в общем. Ну да ладно, хватает других проблем.

И Анастасия уже собралась было осваивать перо дальше, но в комнату осторожно поскреблись. Ни минуты покоя!

- Входите, - по привычке крикнула Анастасия.

Глава 8.1

- Входите, - по привычке крикнула Анастасия.

На пороге появилась уже знакомая служанка с родинкой над губой.

- Одна я тут, госпожа, - пробормотала девушка.

Анастасия едва успела проглотить удивленное «чего?» и вспомнить, что в этом мире (или стране?) нет разделения на «ты-вы». Еще один пунктик, к которому ей надо вбить в голову.

- Одна – и хорошо. Что случилось?

- Гонец прибежал, свитки принес. Вот, - протянула холщовый скруток.

- Мгм… Ладно. Давай их сюда.

Служанка исполнила. Но уходить не спешила.

- Что-нибудь еще, госпожа? Вы только скажите!

И опять у Анастасии возникло странное чувство, будто бы девица реально ждет особого распоряжения или типа того. Может, она при Микулишне была секретарем? Или ей поручали всякие негласные делишки?

И Анастасия решила закинуть удочку на пробу.

- Сходи, посмотри, как там новые… щенки.

Господи, слово-то какое мерзкое!

Служанка поскучнела и прошептав «конечно, госпожа», удалилась. Анастасия мысленно фыркнула. Это фиаско, мадам*! Никакая служанка не секретарь.

- Тёмка, - позвала мальчика, - а эта прислужница, она…

И многозначительно замолкла. Но личный раб не подвел.

- Постельку вам каждый вечерок перестилала, - пояснил радостно. – У Милуши руки ловкие!

И тут до Анастасии ка-а-ак дошло! Аж перед глазами цветные пятна пошли. Нет-нет-нет! Никаких больше перестиланий, кроме самых что ни на есть обычных! А Милушу отправит куда-нибудь... в баню! Чтобы ноги ее здесь не было!

- Кхм-кх, - прокашлялась Анастасия, тщетно пытаясь подобрать слова.

И скорее развернула первый свиток.

Лучше бы этого не делала!