«Ну что ж, – подумала она, снова ощущая во рту привычный привкус горечи и соли. – Тысяча чертей. Завтра так завтра. Приду с целой кипой бумаг и заткну этому пещерному человеку глотку самым жирным штампом, какой найду».

Теперь можно было с чистой совестью снова заняться любимым делом – созерцать потолок в гостинице «Волна», если ее еще не переименовали за столько лет.

Ну вот что за лютый факап?! Правда жизни, Veritatis Vitae, как всегда, оказалась цинична до предела. И надо же было этому несчастному дяде Мише выползти на свет божий в самый неподходящий момент!

Она зашла в автобус, плюхнулась на первое попавшееся сиденье и уткнулась лбом в холодное стекло. Мир за окном плыл в серых, размытых тонах. Покой. Тишина. Хотя бы на эти двадцать минут.

Покой закончился на следующей же остановке. В автобус ворвался вихрь в лице крупной женщины лет шестидесяти, нагруженной до состояния вьючного осла. В одной руке – сетка, битком набитая свеклой, из которой торчали пучки зелени, словно праздничный салют. В другой – гигантский, пузатый арбуз, который она несла перед собой как щит. За спиной – огромная сумка, очевидно, с картошкой, судя по благородной земляной пыли на ее пальто. Про такси эта тетя, судя по всему, никогда не слышала.

– Осторожно, осторожно, проходим, – гудела женщина, проталкиваясь по проходу и не замечая, как ее свекла оставляет следы на брюках сидящего мужчины.

Анна машинально вжалась в сиденье, надеясь стать невидимой. Не срослось. Женщина, достигнув середины салона, решила, что место напротив Анны – лучшее, что свет видел. Она начала сложный маневр по развороту со своим арбузным щитом.

– Девушка, придержите, милая! – бросила она Анне свеклу так неожиданно, что та инстинктивно поймала сетку. От нее пахло землей, этакой безграничной деревенской жизненной силой.

– Я… – начала Анна.

– Сейчас, родная, секундочку! – Женщина наконец-то водрузила арбуз на свободное сиденье напротив, села рядом с ним, с грохотом сбросила картофельную сумку на пол и, облегченно вздохнув, вытерла лоб. – Уф! Спасибо вам. Ну все, можно ехать, – заключила так громко, будто отдавала команду водителю автобуса.

Анна сидела, держа на коленях чужую свеклу, и чувствовала себя полной идиоткой. Ее план «тихо умереть в углу» провалился на самом старте.

– Пожалуйста, – буркнула она, пытаясь вернуть сетку.

– Да держите, держите, вам же не тяжело! – отмахнулась женщина, уже роясь в сумке. – Я вот на рынке… Ой, батюшки!

Автобус резко затормозил на ухабе. Арбуз с гулким стуком скатился с сиденья и покатился по проходу, как неуправляемый шар для боулинга. Женщина вскрикнула. Анна инстинктивно вцепилась в свеклу, чтобы не рассыпать и ее.

И тут из глубины салона, словно кавалерия, появился он.

Мужчина лет сорока пяти, в аккуратной ветровке, с четко очерченной линией бороды и внимательными, чуть насмешливыми глазами за очками в тонкой металлической оправе. Он остановил арбуз ногой, поднял его и, слегка кивнув головой, вернул хозяйке, после чего перевел взгляд на Анну – на то, как она сидит с чужой тяжестью на коленях, будто наказанная школьница. В его глазах скользнула едва заметная искра веселья.

– Нелегкая ноша, – заметил он мягко. – Вы так бережно ее держите, словно всю жизнь только и мечтали о том, чтобы борщи варить.

Анна поморщилась, возвращая сетку женщине.

– Это была вынужденная практика, – сказала она сухо. – На одну поездку.

– Самые интересные знакомства случаются именно в таких поездках, – ответил он, придерживаясь за поручень над ней.

Вот не лень же некоторым знакомства заводить! Да еще и в общественном транспорте! Да еще и в тот момент, когда она явно выглядела не самым лучшим образом! Анна, словно невзначай, поправила непослушную челку, все норовящую упасть на глаза. А ведь она знала, что так и будет. Давно уже пора было посетить Машу – ее парикмахершу. В телефонной книжке она так и была записана: «Маша Парикмахер». Сколько там она уже у нее не была? Полгода? Год? А раньше каждый месяц бегала марафет наводить. Потому что было ради кого.

Анна время от времени из вежливости и блюдя законы этикета взглядывала на мужчину, ловя себя на том, что этими взглядами она слегка флиртует. Не сильно, но ощутимо. Взгляд почти что томный, взмах ресниц… Нет, сразу два-три изумленных взмаха, как бабочка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк. Они ехали минут десять. Всего – на минуточку! – минут десять. Уж простите за вынужденную тавтологию. Но не до реверансов, когда жизнь рушится и вдруг появляется тот самый лучик света в темном царстве. Анне словно душу распахнули. Не в том смысле, что этот попутчик перед ней свою душу распахнул, а в том, что он ее душу, душу Анны, вот так вот запросто взял – и распахнул.

– Меня Лев зовут, – представился он и замолчал, уставился, ожидая от нее продолжения. А она молчала. – Морской лев, – уточнил он и взглянул из-под очков этаким внушительным взглядом.

Анна хмыкнула, не смогла сдержаться.

– Nice quod obviam tibi! – произнесла она учтиво и представилась в ответ: – Анна. Анна Соколова. Морской биолог.