Я не против стать ею для тебя. В любом случае, вернемся к игре. Мы договорились? К тому же, это отличная разминка перед завтрашними играми. Дополнительная практика лишней не бывает.

Я

Ты делаешь это ради практики? У тебя что, в команде нет друзей, с которыми можно потренироваться? Печалька.

НЕОЖИДАННАЯ ПРОБЛЕМА

Да. Я такой одинокий. Увидимся на арене «Волков»?

Я

Я не приеду в эту помойку.

НЕОЖИДАННАЯ ПРОБЛЕМА

Тогда я сам найду тебя, малыш.

Это была плохая идея.

Типа… плохая олимпийского масштаба.

Понятия не имею, о чем я думал, когда сразу же не отказался, но, очевидно, мои мозговые клетки ушли на перекур, потому что теперь уже слишком поздно.

Он здесь. Ублюдок.

Черная компрессионная кофта обтягивает его так, будто по закону обязана служить ему второй кожей, натягиваясь на широких плечах и мощной груди. Никакой защиты, кроме налокотников. И когда он скользит ко мне, его кофта задирается ровно настолько, чтобы сверкнуть рельефом пресса.

И яабсолютно, точно, определенно не смотрю на него и не делаю ничего другого столь же ненормального.

Не-а.

— Классный каток, — протягивает он в своей бесячей, вызывающей манере, вовсе не разглядывая обстановку вокруг, как можно было предположить, а вместо этого полностью сосредоточившись на мне.

Он весь украшен синяками, — мое лесное творение. Не такими темными, как мои, но все равно носит на себе маленькие сувениры всей этой катастрофы.

И просто… продолжает смотреть на меня. Пристально. Не моргая. Будто пытается впечатать само мое существование прямо себе в мозг.

Чем дольше он смотрит, тем туже что-то сжимается внутри меня, обвиваясь вокруг легких, пока не становится тяжело дышать.

Я начинаю думать, что презираю его глаза. Эти темно-серые омуты, похожие на дым вперемешку с ночью. Даже под ярким светом катка они остаются нечитаемыми и бесяче-загадочными.

Вообще-то, нет. Я ихненавижу. Они официально в моем черном списке, сразу под его самодовольными ухмылочками и этим грубым, глубоким голосом, который звучит как гравий, вызывающий оргазм.

О, и его телосложение. Терпеть его не могу. Абсолютно, яростно не могу терпеть.

Он весь состоит из мышц и точности — раздражающе эффектный. Даже когда притворяется, что ему плевать, он весь сжат как пружина и полностью контролирует себя.

Даже его дыхание выглядит дисциплинированным.

Какой вообще психопатспециально будет так дышать?

Кто-то вроде Джулиана и гребаного Маркуса Осборна, очевидно.

— Пресса бы с ума сошла от радости, если бы смогла запечатлеть этот момент, — он кружит вокруг меня с клюшкой и шлемом в руках. — Осборн против Армстронга. Зверь и принц лиги лицом к лицу.

— Зверь, — фыркаю я. — Как нелепо.

— То, что ты нацепил джерси «Гадюк» на нашу игру — вот что нелепо, — он останавливается передо мной, и его голос становится леденяще холодным. — Сними ее.

— Зачем? Боишься, что она ослепит тебя своим великолепием?

— Просто не хочу лишнего напоминания о том, что ты вроде как мой враг.

— О нет, этого мы допустить не можем. Не хотелось бы разрушать твои теплые, трепетные чувства ко мне.

— Теплые — нет. Трепетные — возможно.

Я бью клюшкой ему в грудь, подавляя это неприятное, болезненное чувство, поднимающееся в груди.

— Прекращай флиртовать.

— А я флиртовал?

— Да, и позволь сказать тебе — это не сработает.

— Не разбивай мне сердце.

— Для начала оно должно у тебя быть.

— Ауч, — он улыбается, излучая волны веселья. Понятия не имею, почему он находит наши стычки забавными, когда все, что чувствую я — это мигрень и желание проломить ему башку.

— Сам снимешь? — он протягивает руку. — Или мне тебе помочь?

Я откатываюсь назад, прежде чем он успевает до меня дотронуться.

Он не двигается, но едва заметно прищуривается, словно вскрывает меня и пытается заглянуть внутрь.

Удачи выбраться из этого пиздеца живым.

— Я не сниму джерси, — я натягиваю шлем на голову и в последний раз проверяю перчатки. — Готов проиграть?

— Правила?

— Никаких жестких силовых приемов, поскольку мы оба без защиты, и я уверен, ты не хочешь отхватить травму в самом разгаре сезона.

— По рукам. Как играем?

— Кто первый забьет три шайбы.

— Я лично предпочитаю побольше, но и так сойдет.

Что, черт возьми, это должно значить?

Он подъезжает ко мне ближе, сантиметр за сантиметром сокращая дистанцию, которую я создал.

— Еще нам нужна ставка.

— Ставка?

— Ага, так интереснее. Что ты хочешь взамен, если выиграешь?

— Чтобы ты встал на колени и сказал: «Прости, что вел себя с тобой как мудак, ты куда лучший игрок, чем я когда-либо буду».

Его ухмылка становится шире, перерастая в полноценную улыбку.

— Ты реально хочешь поставить меня на колени, да?

— Это значит «нет»?

— Это значит «да». Взамен, если выиграю я, ты позволишь мне дотронуться до тебя.

Моя улыбка меркнет.

— Нет.