— Перестань. Врач сказал никаких нагрузок, — сказал он, притягивая меня к сгибу своего локтя.

Именно так я и засыпаю каждую ночь с тех пор, как меня выписали из больницы. На сгибе его локтя, нежно целуя его в шею или покусывая ее, потому что в этом плане я тот еще вампир.

Пока я пощипывал его шею, он сказал, что если выиграет сегодня, я должен переехать к нему насовсем. Не в дом его мамы, а куда-нибудь в другое место.

Только мы вдвоем.

— То, что Мое Высочество не будет играть, еще не значит, что ты сможешь победить. Ты недооцениваешь Кейна и Джуда.

— Это ты недооцениваешь, на что я готов пойти, чтобы ты принадлежал только мне, малыш, — прошептал он мне на ухо, а затем прикусил ушную раковину.

Судя по всему, в итоге именно я недооценил решимость Маркуса. Несмотря на мастерство Кейна и Джуда и их работу в тандеме, Маркус завершает игру финальным голом как раз в тот момент, когда в воздухе раздается сирена.

Вот уж действительно — целеустремленность.

Зрители аплодируют легендарному выступлению «Гадюк». Это была сложная игра, в основном потому, что Маркус был, блять, повсюду.

Да, у него нечеловеческая выносливость.

И хотя мне очень хочется поворчать как злобный старик на нашу команду, меня больше интересует он.

— Прес, идешь? — спрашивает меня Ви, пока Дафна берет ее под руку.

— Идите без меня, — ухмыляюсь я. — Встретимся на улице, тетушка Ви.

Она улыбается.

— Боже, это так странно звучит, я никогда к этому не привыкну.

— Эй, Джуд постоянно подкалывает меня, что когда женится на тебе, то станет моим дядей, а это очень жестоко. Странно — лучше, чем жестоко. Просто к слову.

Она прикусывает уголок губы.

— Это он так сказал?

— Еще как. Жди колечко, — я указываю на ее сестру. — А тебе никакого кольца, Дениза.

Она с улыбкой показывает мне средний палец.

— Всем плевать на твое мнение.

— А вот и нет, невсем, — я с ухмылкой показываю ей средний палец в ответ. Ви улыбается и уводит сестру, пока мы снова не начали с ней цапаться как кошка с мышкой.

Пока остальные зрители расходятся, я смотрю на Маркуса, который обнимается со своими товарищами по команде.

Этим мелким сучкам лучше убрать от него свои руки. Сейчас же.

Ладно, я в норме. Яспокоен. Я не стану отрезать им головы.

Наверное.

Я ничего не могу поделать с этими приступами жуткого собственничества каждый раз, когда вижу, как другие прикасаются к нему. Единственные, кому это сходит с рук — это Джун, которая закатила настоящую вечеринку, когда узнала, что я жив, — и, может быть, Майли.

Но даже эта мелкая засранка перегибает палку, поскольку продолжает настаивать, что однажды выйдет за него замуж. Столько наглости в таком маленьком тельце.

Я выйду за него, а не она.

Не сейчас… но однажды. Когда я вылечусь и не буду до ужаса бояться, что наврежу ему во сне.

Мне все еще снятся кошмары, но уже не так часто и не такие сильные. Ночью мне трудно полностью расслабиться, но Маркус чертовски хорошо умеет меня отвлекать. Он гребаныйпрофессионал, клянусь вам.

Он либо медленно трахает меня без презерватива, либо потирает наши члены друг о друга, либо отсасывает мне и вылизывает задницу, пока я не начинаю кричать.

У моего любимого мужчины припрятано много трюков.

И я готов убивать от одной лишь мысли, что кто-то другой тоже это испытал.

До меня другие уже через это прошли — через его объятия, его улыбки, его нежные прикосновения, от которых мне хочется становиться лучше.

И сейчас, глядя на него, у меня в животе зарождается неконтролируемый трепет.

Маркус выглядит как пламя в оранжевой форме «Волков», — он уже расстегнул нагрудник, а его джерси прилипло к мышцам от пота.

Его влажные волосы откинуты назад, перчатки валяются на льду, запястья все еще обмотаны лентой, а лицо раскраснелось от напряжения.

И вот так просто перед глазами всплывает его выражение лица, когда он нависал надо мной, глубоко толкаясь в меня прошлой ночью.

— Будь хорошим мальчиком и подрочи для меня, малыш, — горячо и повелительно прошептал он.

И теперь другие видят похожее выражение его лица? Ладно. У него в глазах нет того горячего взгляда, а губы не приоткрыты, нашептывая мне самые пошлые вещи, но все же.

Когда товарищи по команде утаскивают его, он поднимает голову и, увидев меня, расплывается в широкой ухмылке и подмигивает.

Этот ублюдок реально мнеподмигивает.

Это нормально, что мое сердце будто стрела пронзила?

Дерьмо. Надо спросить моего нового кореша, доктора Фенвика, какого хрена я каждый день просыпаюсь с чувством, что влюбляюсь в этого парня все сильнее с каждым днем?

Дело в его стряпне, точно. Он подмешивает туда какое-то приворотное зелье, поэтому я постоянно возвращаюсь к нему, как какой-то наркоман.

Думаю, после нашего воссоединения я сильно к нему привязался по одной простой причине — я больше не желаю терять ни секунды вдали от него.