И продолжаю проверять телефон каждую минуту, постоянно на что-то надеясь.

Маркус мне не ответит. Скорее уж он должен радоваться, что избавился от меня.

Персонал постепенно расходится, остатки машины грузят на перевозчик и увозят на свалку, и вскоре площадка перед гаражом пустеет — здесь остаемся только я и мой окончательно севший телефон.

Дождь прекращается.

Нет, он все еще идет.

Но на меня капли больше не попадают, потому что кто-то рядом со мной накрыл меня зонтом. Сначала я думал, что это Хейз, по затем раздается голос отца.

— Тебе стоит зайти в дом.

Я с трудом сглатываю, боль в груди удваивается и утраивается, но я все равно выдавливаю из себя улыбку.

Он выглядит таким собранным в своем бежевом костюме-тройке, с аккуратно причесанными волосами и безмятежным лицом. Ох, как бы мне хотелось унаследовать его холодность. Жить было бы куда проще.

— Наконец-то решил меня наказать?

— Ты вытворяешь эти выходки, чтобы я тебя наказывал? — он косится на меня. — Я думал, это чтобы привлечь мое внимание.

Я поджимаю губы, и он протяжно выдыхает.

— Что ж, я здесь, Престон. Чего ты хочешь?

— Нового врача.

— Нового врача?

Капля дождя падает с моих волос на щеку, стекая к самому рту.

— Ага, предыдущая оказалась бесполезной, осуждающей мошенницей. Я думал, ты лучше проверяешь людей, прежде чем нанимать мне психотерапевта.

— Доктор Фенвик не мошенник, — он поворачивается ко мне, наклоняя зонт в мою сторону, и дождь заливает плечо его пиджака.

— Не он. Я говорю оней.

— О какой «ней»?

— У меня только одна «она», пап. Какого черта?

— Нет, с доктором Фенвиком работает несколько женщин-врачей. Кто-то из них осуждал тебя?

— Ага. Нужно, чтобы ее уволили или типа припугнули немного, — я ухмыляюсь. — В стиле «Венкора».

— Мне нужно имя.

— Доктор Дюре.

Мой отец замирает, его тело становится настолько невероятно неподвижным, что меня, блять, передергивает от этой жуткой картины. Когда он начинает говорить, его голос звучит твердо, но с едва уловимой дрожью.

— Когда ты в последний раз… кхм, виделся с ней?

— Сегодня вечером.

— А впервые ты встретил ее… где именно?

— В кабинете доктора Фенвика, потом у нее дома, уже забыл?

— У нее дома?

— Ну да, за городом. Ты даже Ленина иногда туда присылаешь забрать меня. У тебя что, старческий маразм начался раньше времени или как?

— Ленина, — безэмоционально повторяет он.

— Да, Ленина, — огрызаюсь я. — И где его в последнее время носит? Это правда, что ты больше меня не наказываешь, потому что планируешь от меня отказаться?

— Это Ленин сказал?

Я прикусываю уголок губы и пожимаю плечами. Что ж, возможно, из-за этого у Ленина будут неприятности — но меня это вообще мало волнует.

— Послушай, Престон, — он хватает меня за плечо, впиваясь пальцами. — Я быникогда от тебя не отказался.

— Даже если я сжег твою машину?

— Даже если ты сожжешь целый гараж таких машин.

— Это слишком геморройно — оно того не стоит.

Губы отца дергаются в улыбке, а я просто пялюсь на него. Кажется… прошла целая вечность с тех пор, как я видел его улыбку.

Ого. Тот самый Лоренс Армстронг умеет улыбаться? Кто-нибудь, позвоните производителю роботов, пусть проверят, не сбоит ли у него система.

— Престон?

— А?

— Давай завтра утром сходим к доктору Фенвику вместе.

— Не могу, да и не особо мне нравится этот старик, — может, попросить отца припугнуть доктора Дюре, чтобы она вернулась? Почти уверен, что у нее есть какая-то родня где-то в Европе. Отец может их разыскать и использовать в качестве рычага давления на нее.

— Почему? — спрашивает он.

— Иду на пикник. Точнее, сам себя приглашаю на пикник с девчонками Кейна и Джуда. Они вообще не из нашего мира, и я бы с радостью избавился от Дестини, если это возможно, но ее сестра, сводная сестра или кто она там, этого точно не оценит, а она мне нравится. Не Дестини, а ее сестра, Ви. Мне кажется, рядом с ней Джуд становится лучше, но он слишком слеп, чтобы это заметить. А еще она кажется мне какой-то слишком знакомой — если ты ее встретишь, наверное, почувствуешь то же самое, — я прикусываю уголок губы, потому что начал нести какую-то чушь. — Да, так что я занят.

— И когда ты освободишься? Тогда и пойдем.

— Это обязательно?

— Да.

— Прям свободу выбора даешь своему ребенку, пап. Потрясающая работа.

— Престон, — он сжимает мое плечо. — Я хочу, чтобы ты знал… я никогда не хотел этого делать, но, оглядываясь назад, понимаю, что это было неизбежно.

— Делать… что?

— Прости меня, — он в последний раз сильнее сжимает мое плечо, затем вкладывает зонт в мою руку и уходит под дождем.

Правда, всего на пару шагов, потому что к нему выбегает Хейз с другим зонтом.

А меня трясет.