— Я гиперсексуален, — небрежным тоном отвечает он.

— Возможно, как и я, — нет. Я могу месяцами не заниматься сексом.

Но от одной мысли, что я не смогу прикоснуться к Престону всего пару дней, мое тело сжимается от неудовлетворенного желания.

Технически я ему не соврал. Ядействительно гиперсексуален, когда дело касается его.

Очевидно, яПрестон-сексуален.

Что-то темное и мрачное оседает в глубине его глаз, когда он шепчет:

— Почему?

— Для этого нужна причина?

— Да, — тон его голоса абсолютно мертвый, словно доносится из-под земли.

— И какая же причина у тебя? — тихо спрашиваю я.

Он пожимает плечами, но ничего не отвечает, отводя взгляд в сторону моих трофеев и откровенно прячась от меня.

Отгораживаясь.

Мне больше нравилось, когда он показывал свою уязвимость, пока я вдалбливал его в небытие. Теперь же я столкнулся с его холодной, непреклонной личностью, которая умеет лишь отталкивать меня.

— Можешь слезть? — бормочет он. — Мне нужно привести себя в порядок.

— Я сам, — я медленно выхожу из него, чувствуя, как моя сперма выскальзывает из его дырочки — ощущение до безумия эротичное.

Но не настолько, как когда его задница сжималась вокруг меня, а он тихо стонал.

Я не могу сдержать стон, когда с неохотой выпрямляюсь и встаю с кровати.

Картина, которая открывается мне, когда я замираю в изножье кровати, — чистейшая порнография.

Нет — это лучше порнографии, потому что она никогда не вызывала во мне подобных ощущений. Словно я в любую секунду выпрыгну из собственной же кожи.

Престон лежит в моей постели, его влажные золотистые волосы разметались по подушке, змея обвивает все его тело, а ноги широко разведены, пока из него тонкой струйкой вытекает моя сперма.

Мой взгляд, похоже, темнеет, потому что его глаза расширяются, и он начинает сводить ноги.

Понятия не имею, что на меня находит, но все происходит за долю секунды.

Я бросаюсь к нему, хватаю за талию и переворачиваю так быстро, что он, блять, даже не успевает сообразить, что происходит.

Затем сажусь верхом на его икры и ложусь сверху, разводя пальцами ягодицы.

— Что ты делае… м-м блять! — его слова обрываются сдавленным стоном, когда я ныряю прямо туда, слизывая сперму, все еще вытекающую из его дырочки.

— Господи… твою мать… — он извивается подо мной, и я понимаю, что он снова становится твердым, потому что продолжает тереться и толкаться бедрами в матрас.

— Не дергайся, — говорю я прямо между его ягодиц, вонзая пальцы в плоть. — Мне нужно как следует вылизать мою задницу.

— Боже… — стонет он, и звук получается глухим, потому что он обнимает подушку, уткнувшись в нее лицом.

— М-м-м, — рычу я, а затем вонзаю язык внутрь, безжалостно трахая его.

И черт возьми.

На вкус он как моя сперма и что-то настолько пьянящее, присущее только Престону, что у меня мутится рассудок.

— Маркус… блять… мне так х-хорошо…

Мой собственный член начинает снова пульсировать. То, насколько нуждающимся и возбужденным звучит его голос, кажется, и приносит мне истинное удовольствие.

Я единственный человек, которому Престон когда-либо позволит увидеть эту свою сторону — такого податливого, возбужденного и находящегося в моей полной, блять, власти.

Только я.

— Почему… блять… почему так хорошо? — хрипит он, приподнимая бедра и подставляя свою задницу ближе к моему рту. — Твой язык… ох, блять… блять!

Я издаю звук одобрения, удерживая его пальцами на месте, пока он еще ниже опускает голову.

— Не думай, — я осыпаю поцелуями его сжимающееся колечко мышц, а затем шлепаю по ягодице, от чего он шумно вздыхает. — Просто чувствуй.

Затем снова ныряю внутрь, жестко вылизывая его задницу и попутно шлепая, потому что мой принц обожает боль. Это заставляет его исступленно тереться о матрас.

— Унгх. Да, да… вот там…

— М-м-м, — стону я.

— Я… я сейчас кончу…

Шлепок.

Толчок.

Я практически трахаю его своим языком, пока моя ладонь опускается на его ягодицы, шлепая его так, как он любит.

Великолепное тело Престона прогибается под моими прикосновениями. Он извивается и стонет, скорее всего, из-за переизбытка чувств, но меня это не останавливает.

Пока он не начинает дрожать в моих руках.

— Я кончаю… боже… унгх… — все его тело замирает, краснота ползет по шее к ушам, пока он бьется в спазмах и дергает бедрами, а его задница сжимается вокруг моего языка.

Я издаю хриплый рык, разминаю его покрасневшие ягодицы, пока он обессиленно падает на кровать, все еще пряча лицо в подушку.

Когда я наконец отстраняюсь, то издаю стон от вида его спермы на простынях.

— Ты устроил такой беспорядок, малыш.

— Этоты его устроил, — бормочет он приглушенным голосом. — Неси ответственность за свои поступки.

— Признаю себя виновным, — я сажусь на край кровати и глажу его по волосам.