Первобытное чувство переполняет меня изнутри, и я боюсь, что, если сейчас отвечу на его вопрос, собственный голос меня выдаст.

— Что? — он звучит немного нетерпеливо, член пульсирует, а головка растягивает мой вход. — Ты просточто, Престон? Твой член твердый как камень, а твоя дырочка буквально готова всосать меня внутрь, так что, если не хочешь, чтобы я тебя трахал, так и скажи. Хватит этих «мне плевать», игр в недотрогу и неопределенности. Скажи, что ты этогоне хочешь.

— Дело не в этом. Я… никогда… — я замолкаю, потому что мой голос слишком сдавленный, и чувствую себя настолько не в своей тарелке, настолько не собой, что мне хочется себя прикончить.

Увидев выражение моего лица, Маркус шумно выдыхает, но его плечи все еще немного напряжены.

— Раньше этого не делал? Это ты пытаешься сказать?

Я киваю, и он с шумом выпускает воздух. Будто сам на взводе. В его глазах появляется мрачный блеск. Ощущение… словно он одержим.

— Относись к этому как к обычному сексу. Ты же постоянно с кем-то трахаешься, разве нет?

— Но не с мужчинами. Не… так. Яне гей. Яне могу быть… — я ненавижу то, каким уязвимым звучит мой голос, каким слабым, потерянным и как у полного идиота.

— Эй… — он целует меня в щеку, и я понимаю, что по ней скатилась слеза, а его губы только что слизали ее.

Кто-нибудь, прикончите меня. Прямо сейчас, и, блять, спасибо огромное.

Откуда, черт возьми, вообще взялась слеза?

— Думаешь, я сделаю тебе больно? — шепчет он у самого моего лица, и нежность в его голосе разбивает меня вдребезги сантиметр за сантиметром.

— Нет, мне нравится боль, — тихо отвечаю я. — Можешь т-трахнуть меня сзади?

— Почему?

— Не хочу, чтобы ты видел меня таким.

— А я — хочу, — он толкается бедрами, и моя дырочка инстинктивно сжимается.

— Почему?

— Потому что этоты, малыш, — он целует мои глаза, нос, губы, а головка его члена полностью проскальзывает внутрь.

Я еще мог выдержать обычное давление, но то, как быстро я расслабился и впустил его, почти уничтожает меня.

Блять, он точно наложил на меня какое-то заклятие.

Он что, колдун?

— Вот так, хоро-о-оший мальчик, — низко хрипит он, и эти томные слова ласкают мою кожу. — Расслабься.

Он толкается бедрами, погружаясь на несколько сантиметров глубже, и замирает.

Капля пота падает мне на щеку, словно слеза, пока он пытается сдерживать себя, упираясь руками по обе стороны от моего лица.

Чтобы меня не раздавить?

Господи, он еще и придавил собой мой член, и я чуть не кончил от одного только трения об его живот.

— Блять, ты такой узкий, малыш, — он двигается глубже еще на пару сантиметров, а голос звучит придыханно. — Такой горячий и чертовски узкий.

Жжет. Адски жжет от каждого его движения. У Маркуса реально огромный член, серьезно вам говорю, это какие-то нечеловеческие размеры уже. Его три пальца в моей заднице по сравнению с этим теперь кажутся не больше детской забавы.

Но мне это нравится. Вспышки боли, жжение, то, как он изо всех сил пытается сдерживать себя.

— Расслабься, — он оттягивает зубами мою нижнюю губу. — Иначе ты мне так член оторвешь.

— Как… — сглатываю я. — Как мне расслабиться?

— Ох, блять, малыш. Просто… отдайся моменту и впусти меня, хорошо? — он снова толкается еще на несколько сантиметров. — Вот так, м-м-м, хоро-о-оший мальчик.

От его слов похвалы по коже бегут мурашки, а мой член начинает пульсировать.

— Почему… почему ты постоянно меня так называешь?

— Как?

— Хорошим мальчиком. Я вообще-то на несколько месяцев старше тебя.

— Тебе не нравится?

— Нет, мне н-нравится.

— Да?

— Эм… люблю, когда меня хвалят, — я тяжело сглатываю. — Войди в меня полностью.

— Нет. Будет больно.

— Но я этого хочу, — теперь моя очередь кусать его за губу, зарываясь пальцами в его волосы. — Слушайся меня. Сделай мне больно.

— Господи Иисусе, — он резко толкается бедрами и погружается в меня так глубоко, что я издаю сдавленный стон.

Срань господня.

Пока боль вспыхивает в заднице и пояснице, меня охватывает прилив незнакомого наслаждения.

Кажется, я даже немного кончил.

— Блять, малыш, твоя сперма капает прямо мне на живот. М-м-м, — он тянет меня за волосы. — Тебе нравится ощущать мой член внутри себя?

— Да…

— Да?

— Это… — я касаюсь ладонью его щеки, и плевать, что моя рука дрожит. — Это приятно.

— Блять, — тихо шепчет он. — Сейчас я трахну тебя, малыш. Не могу больше сдерживаться.

— Х-хорошо.

— Черт возьми, — стонет он, начиная двигаться, не сводя с меня глаз ни на секунду, словно ему необходимо постоянно меня видеть.

Словно, не смотри он мне в глаза, то не сможет сделать и вдоха.

Это знакомое чувство наполненности снова накрывает меня с каждым его неглубоким толчком.