Эта новость повергла всех домочадцев в шок. Мы с Хенни молча смотрели на приехавших из города графа и барона и не могли понять, что происходит. Филипп может стать ландграфом???

Я покосилась на Лисбет, переживая, что она ужасно разозлится, услышав такую новость, но к своему удивлению, увидела, что она улыбается. На ее лице появилось мечтательное выражение, и стало понятно – она променяет все богатства ван Дильца на тихую семейную жизнь с пастором.

Зато фрау Гертруда поджала губы и ее ноздри раздувались от гнева, словно это ее личные богатства переходили к моему мужу.

- Но говорить о чем-то еще рано, - муж, видимо, тоже переживал, как воспримет Лисбет неожиданное решение принца. – Возможно, ваша сестра, графиня, родит наследника, и он станет ландграфом, как только достигнет совершеннолетия.

- И не сомневайтесь, ваша светлость, - голос фрау Гертруды прозвучал язвительно. – Моя дочь родит наследника.

- Я буду только рад, - искренне ответил Филипп, но я видела в его глазах насмешку, и мне стало стыдно за мачеху. Как можно быть такой неприятной особой…

Пришёл май. И спокойная, легкая палитра апреля сменилась сочными, яркими красками раскрывшейся весны. Над белоснежными невестами-вишнями, стоял гул пчел, аромат сирени сладким туманом опускался вместе с вечерними сумерками. Солнечные лучи, еще не жаркие, а нежные и ласковые, просачиваясь между стволами деревьев, золотили влажную землю. По-весеннему ярко-голубое небо, радовало глаз.

Такая долгожданная свадьба Хенни и Ливена, ознаменовалась еще одним событием – вместе с ними обвенчались и Лисбет с Адрианом.

День был солнечным и ясным. И лишь мачеха, как грозовая туча, омрачала радость остальных. Невесты в нежных платьях светились от счастья, а женихи не сводили с них влюбленных глаз. икто не обращал внимания на кислое лицо фрау Гертруды.

Мы с Полин тоже не отставали от красавиц невест и щеголяли в новых нарядах, сшитых не из старых платьев графини, а из новых, роскошных тканей. Малышка была в розовом, с цветочным венком на белокурой головке, и лишь при взгляде на нее, у мачехи теплел взгляд.

Вокруг церкви собралась вся деревня, и под громкие пожелания счастья, на молодых сыпались рис, пшеница и весенние цветы. Лисбет расцвела и стала красавицей – таким чудесным образом на нее влияли беременность и любовь Адриана.

Хенни, нежная и милая, так замечательно подходила сильному и высокому Ливену, что смотреть на них было одно удовольствие. Слуги «Темного ручья», одетые в свои самые лучшие наряды, выстроились в ряд. Гуда с Либби утирали слезы радости.

- Как хорошо… - прошептала повариха, громко сморкаясь в чистый платок. – Душа радуется…

- Это все благодаря нашей графинюшке, - прошептала Миа. – Вместе с ней в наш дом прилетел ангел!

Слуги закивали, соглашаясь с ней, а Филипп с улыбкой посмотрел на меня.

- Никого не слушайте, дорогая. Вы сама - ангел. Мой ангел.

На пыльной дороге показалась карета, и все собравшиеся возбужденно загалдели, разглядывая приближающийся экипаж.

- На нем герб принца! – раздались изумленные голоса. – Это принц Огланский!

Действительно, когда окруженная охраной карета остановилась возле церкви, из нее вышел Генрих. Он направился к нам, и с его приятного лица не сходила широкая улыбка.

- Поздравляю молодых! – он поцеловал руки невестам и, ответив на поклоны женихов кивком головы, махнул рукой куда-то назад. Тот час ему передали какие-то бумаги, и Генрих протянул их Ливену и Адриану. – Это мой свадебный подарок. Адриану де Класу средства на строительство новой церкви. Барону Ливену ван Ворсту несколько племенных жеребцов для его конюшен.

Принц не отказался от приглашения на свадебный обед, и вскоре вереница карет направилась к поместью Ливена. Деревенские кричали нам вслед пожелания счастья и благополучия, подбрасывали вверх свои шляпы, а некоторые уже пели песни, направляясь к деревенскому трактиру, чтобы выпить рюмочку за молодых.

Глава 60

Старая мельница преобразилась настолько, что жители деревни ходили к ней, чтобы просто поглазеть, как на диковинку.

Ее потемневший от времени фасад теперь был выкрашен в белый цвет, а новая черепица на некогда прогнившей крыше ярким оранжевым пятном выделялась среди изумрудной зелени старых деревьев. Над дверями висела большая вывеска, заказанная мною в городе у настоящего художника, и надпись на ней гласила: «Мыловарня. Лучшие ароматы Голланды».

Новые чаны для варки мыла расположились на берегу канала и испарения от них не мешали ни жителям деревни, ни работникам, что существенно влияло на их здоровье.

Не переставая смешивать масла, я изобрела мужской аромат, который, конечно же, назвала «Филипп», и он стал пользоваться успехом у мужской половины дворян не меньше, чем «Клара» у женской. Амбра придавала моим духам стойкость, которой так не хватало ароматам этого времени, и я не жалела денег на ее приобретение.