- Мальчик! – Либби повернула ко мне орущий, красный комочек, и я сквозь слезы счастья увидела рыжий пушок на маленькой головке. – Настоящий богатырь!

- Дайте его мне, - я протянула руки, горя желанием прижать сына к своей груди, но тут меня снова пронзила резкая боль.

Словно сквозь туман я видела, как испугались женщины, как в резко распахнувшуюся дверь вошел пожилой мужчина с саквояжем. Он пощупал мой живот и, закатав рукава, вымыл руки. Его четкий, командный голос прозвучал спокойно и уверенно:

- Займитесь младенцем, фрау, а я приму второе дитя.

Измученная родами, я лежала в чистой постели и смотрела на две колыбели, стоявшие рядом – Арманд и Каролин… Наши с Филиппом дети…

Он вошел в комнату, бледный и взъерошенный, а его красивые темные глаза были наполнены нежностью и невыразимой любовью.

- Родная моя… - прошептал граф и, склонившись надо мной, поцеловал сначала в лоб, а потом каждую руку в отдельности. – Благодарю вас. Вы сделали мне самый лучший подарок.

- Посмотрите на них, - прошептала я, не в силах сдерживать слезы счастья. – Они прекрасны.

С внутренним трепетом, граф подошел к колыбелям, и его большая рука по очереди погладила малышей, сладко сопящих под теплыми одеяльцами, сшитыми Мией.

- Они рыжие, как вы, - шепнул он, с любовью глядя на детей и тепло улыбаясь.

- Но похожи они на вас, - я тоже улыбнулась. – Сын, когда родился, смотрел на меня так же, как и вы в первый раз. Недовольно и хмуро.

- В отличие от меня, его не встречали с ножом, - тихо засмеялся Филипп и присел рядом со мной. – Вы подарили мне счастье, Клара, и я вечно буду благодарен Богу и нашим родителям, которые соединили нас.

А я была благодарна удивительному, практически мистическому случаю, перенесшему меня в этот мир. А может и не совсем мистическому? Возможно, это Божье провидение дало мне еще один шанс? Хотя, какая теперь разница… Главное, что я вижу родные глаза мужа и слышу тихое дыхание своих детей.

Глава 61

От родов я оправилась довольно быстро и уже через две недели чувствовала себя почти здоровой. Малыши хорошо кушали и я с удовольствием кормила их сама, отклонив предложение Гуды найти кормилицу.

Полин, казалось, была счастливее всех, и каждую свободную минуту, вертелась возле колыбелей, что-то рассказывая брату и сестре или напевая им детские песни.

Гувернантка, фрау Тигель, оказалась замечательной женщиной – в меру строгой и опытной. Полин сразу приняла ее и с удовольствием впитывала новые знания. Мы оборудовали для нее классную комнату. Несколько часов в день девочка занималась уроками. Арифметика, правописание, музыка и правила этикета – первое, что начала преподавать фрау Тигель, объяснив, что остальные предметы она будет вводить постепенно. Я очень радовалась успехам дочери и с гордостью представляла, как через десяток лет она превратится в красивую образованную девушку, на которую никто не посмеет ткнуть пальцем и сказать, что она ублюдок ландграфа.

В одно из воскресений, после посещения церкви, она примчалась в нашу с графом комнату и с горящими глазами сказала:

- Мамочка! У меня есть братья! Людвиг и Клемент! Они такие большие!

В спальню вошел Филипп и, улыбаясь, рассказал, что на службу приехал Маркус с сыновьями и позволил мальчикам познакомиться с сестрой.

- Но почему он решился на это? – я была очень удивлена и радостно поглядывала на Полин, которая уже щебетала возле Арманда и Каролин.

- Кто знает, что руководило им, когда он отправился на службу в нашу церковь, но Маркус первый подошел к нам и сказал, что хочет, чтобы Людвиг и Клемент поддерживали родственные связи с Полин, - ответил муж. – Возможно, его все еще мучает совесть перед покойной Мартой, а возможно, слухи о том, что Полин теперь официально признанная дочь ван Дильца с немалым наследством, заставили его изменить решение.

- Как бы оно ни было, это к лучшему, - сказала я, переполняясь счастьем за свою малышку, которая обрастала родственниками. Для девочки иметь старших братьев - это удача. Они всегда смогут защитить ее, если, конечно, не окажутся такими слабохарактерными, как их отец.

Хенни и Ливен, как всегда, очень часто приезжали в «Темный ручей», и по взглядам, которые кузина бросала на Арманда и Каролину, я видела, что она тоже очень хочет детей. Они подарили новорожденным по серебряной чашечке и ложке, а также массу детских вещей и игрушек. Филиппу барон презентовал отличного коня, а мне – жемчужное ожерелье.

Кузина обустроила в их поместье оранжерею, и уже несколько десятков черенков, выпустили первые листочки, обещая превратиться в шикарные розовые кусты.

В преддверии октября, природа еще не обрела ярких красок осени, только в нашем парке деревьев в позолоте стало больше. Пошли первые затяжные дожди, и когда наступило такое короткое, но теплое бабье лето, я, наконец, впервые за долгое время, отправилась в деревню.