– Можешь рассчитывать на мою помощь, – горячо заверил его барон и уже более спокойно, сказал: – Но будем надеяться, что этим проклятым свиньям не придет в голову сделать этот роковой шаг.

– Черт, меня все время поражало их поведение, словно они варвары, а не аристократы! Как можно носить титул и вести себя подобно разбойникам с большой дороги?! – воскликнул граф, и Ливен хмыкнул:

– Начиная с тринадцатого века, предки ван Дильц вели себя как животные. Так что ты хочешь от их потомков?

Мужчины замолчали, слушая как гудит ветер в кронах деревьев.

– Клара нравится мне, – вдруг сказал Филипп, и барон удивленно взглянул на друга.

– Недавно я слышал, что тебе достаточно того, что она не похожа на черта.

– Ты всегда запоминаешь мои слова и повторяешь их! – раздраженно проворчал граф и, вздохнув, сказал: – Оказалось, что она умна, мила, не зажата, как некоторые девицы в накрахмаленных чепцах. В ней будто пылает огонь, похожий на ее волосы.

– Это что-то новое! – барон веселился, глядя на Филиппа. – Ты влюблен в собственную жену?

– Нет! – резко ответил граф, но тут же улыбнулся и протянул. – А точнее, вполне возможно, что это так.

Мужчины запрыгнули в седла и не спеша направились к широкой аллее, под пронизывающими порывами ветра. Он нес темные тяжёлые тучи и, казалось, сбивал их в плотный войлок. Еще немного и прольется дождь. В этом году ноябрь был куда холоднее прошлого, и все говорило о приближении скорой зимы.

– Сегодня графиня и ее кузина занимались розами, – барон вспомнил раскрасневшуюся Хенни и не сдержал улыбку – девушка так открыто реагировала на него...

– Думаешь, у моей жены что-то выйдет из этой затеи с розами? – сомневаясь в положительном исходе, спросил Филипп. – Все-таки выращивать их, это непростое занятие, и моя матушка долго изучала весь процесс, переписываясь с опытными розоводами.

– Дай ей шанс, – посоветовал ему барон. – И главное, никогда не сомневайся в возможностях своей супруги, особенно в ее присутствии.

– Бог с тобой! – засмеялся граф. – Не делай из меня бесчувственного чурбана, Ливен! И да, что-то мне подсказывает, что милая кузина Хенни вызывает в тебе отнюдь не сострадание.

– Ты как всегда проницателен, – усмехнулся он. – Хенни бесподобна, и я хочу жениться на ней, но мне не хотелось бы пугать девочку своим напором. Она должна привязаться ко мне, чтобы я забрал в свой дом не испуганную девицу, дергающуюся от каждого прикосновения, а ласкового котенка.

– Будет замечательно, если мы еще и породнимся, – после этих слов граф пришпорил коня и крикнул: – Готов, снова ползти позади?! Ты уже несколько раз продул мне!

– Не дождешься!

Мужчины поскакали по аллее, поднимая целый вихрь из листьев и вскоре достигли ступеней особняка. Вручив поводья слуге, они вошли в холл, и барон довольно улыбнулся.

– Как же мне это нравится! Я чувствую божественный аромат лимонного пирога и начинаю завидовать тебе!

Граф тоже расплылся в улыбке, окунаясь в уют своего дома, до недавнего времени пустого и холодного. Где-то лаял Блинчик, Полин пела какую-то песенку, аромат выпечки витал по всему особняку, а окна сияли чистотой. Легкий шорох юбок, от которого приятно сжалось сердце, заставил его обернуться.

– Ваша светлость, – его жена появилась из коридора, ведущего на кухню, и ее приветливый взгляд скользнул по нему легким перышком. – Скоро подадут обед, приводите себя в порядок и спускайтесь.

– Конечно графиня, – вежливо ответил он и поцеловал ее пахнущую медом ручку. – Вы пахнете медом.

– Мы с кузиной делали сладости для Полин, – мягко произнесла жена и добавила, понизив голос: – Возможно, что-то достанется и вам, ваша светлость.

– О... И когда же я смогу получить их? – он наслаждался их диалогом, сотканном из намеков, и не скрывал этого.

– Может этой ночью? – она бросила на него многообещающий взгляд из-под ресниц и обратилась к Ливену, греющему руки у камина: – Барон, вы задержитесь у нас на несколько дней?

– Да, через три дня мне нужно отлучиться в поместье, но все это время я проведу с вашей чудесной семьей, – сказал он, отчаянно желая всего, что видел и чувствовал в ожившем доме своего друга. – Если, конечно, вы не будете против моего общества.

– Ни в коем случае! – воскликнула Клара, и барон вдруг понял Филиппа, так неожиданно признавшегося ему в своих чувствах к супруге – от нее исходил мягкий, женский свет, а глаза сияли живым умом. Ливен поймал себя на удивительной мысли – такие глаза бывают у взрослых женщин, давно избавившихся от девичьей неуклюжести, наивности и страха перед жизнью. Странное ощущение...

– В таком случае, я с радостью составлю вам компанию, за поеданием пирога, – пошутил он, а девушка добавила:

– И на вечере сказок нашей Гуды.