Эти бусины было делать интереснее всего. Точно повторить результат практически невозможно. Елина брала небольшой кусочек массы, раскатывала в тонкую лепешку, сверху – другой слой, контрастный или близкий по цвету, и так – много раз. Бусины можно было получить разные – просто в полоску или, прокатав слои, свернуть их трубкой, скрутить несколько раз и получить на выходе сказочной красоты каменный срез.

Первую партию она высушила и разложила на столе. Теперь можно и Морну звать.

Все фото взяты из инета.

– Ой, Елинька, да откуда жа така красота-та?

– Это и есть тот рецепт, помнишь, я тебе говорила на рынке? Я его не сразу сделала, плохо помнила, чего сколько, ну так и видела-то совсем маленькой. Но теперь я всё точно знаю: чего и сколько класть нужно. Как лепить, как сушить. Вот этим я и хочу заняться. И тебя, если хочешь, научу.

– Да я бы поучилась, Елинька, тока мне и в руки-та взять страшно этаку красоту. Оно ведь вона все какое, хрупенькое... Сломаю ещё.

– Оно не хрупкое, вполне твердое. Возьми в руки-то, не бойся.

– Боязно...

Елина взяла розочку и кинула её на стол.

– Ой, побьёшь!

– Да не побью, Морна, ну что ты, право, как ребенок. Я же говорю – они твердые. Конечно, если с большой высоты уронить или там, наступить – наверное, сломаются. А просто в руках их сложно сломать.

– Елинька, пойдем, детка, обедать. А уж потом придём, и я возьму. Как-то мне всё равно боязно.

– Ну, пойдём. Я уже и правда голодная. А вернёмся – поговорим.

– Вот-вот, голодная она! Дак есть надо вовремя, а то как прутик тонюсенька! Пойдем, детка. Я там рыбки пожарила и баку размяла с маслом, как ты показывала. Вкусно очень получается. Пойдём...

Глава 27

Обедать Морна накрыла в доме. Слишком жарко на улице. А виноград на беседке тень будет давать не скоро. Не в этом году – точно. В доме прохладнее – камень защищает от жары.

Серый потолок, темная лаковая мебель, блестящий как лакированный пол. Роскошная кровать с резным изголовьем, толстенный матрас, набитый пополам шерстью и водорослями, иначе шерсть собьётся быстро, две подушки пуховые, в любовно вышитых наволочках. Вместо пледа кровать покрыта светло-серым шёлком. Просто так, для красоты.

На стене, над кроватью цвело покрывало «Морина». Тяжелое покрывало прибили к рейке, чтобы не провисало, и уже в таком виде повесили на стену. Напротив – то самое зеркало в красивой раме. Два кресла с резными спинками – одно для Морны, второе – для Вары. Для Гантея и Елинки – резные табуреточки с одинаковым рисунком. Таким, как на изголовье кровати.

На креслах – плотные подушки, совершенно непривычная здесь вещь. У всех тарелки отдельные, из одного сервиза. Ну и что, что глиняные. Всё равно – красиво. И даже цветы стоят на столе в обливном кувшине. Сплошная лепота. На зиму нужно ещё будет в тон к покрывалу коврик прикроватный придумать.

Как ни странно, но цветы ежедневно приносил Гантей. Даже себе в комнате ставил в кувшин. А вот к Елинке не заходил. То ли стеснялся, то ли ревновал к матери. И даже запас сладостей, которые она привезла и выдавала ему ежедневно, не смягчил. Брал, «спасибкал», глядя в сторону, и убегал по своим мальчишечьим делам. Надо бы подумать, что тут сделать можно. Не стоит запускать ситуацию. Что-то мальчишку давит, а это – как нарыв. Лопнет – всем хуже будет.

Ели молча, Вара последнее время поправился и как-то даже залоснился. Бороду стал стричь аккуратно, дома ходил в рубашке с вышивкой и, похоже, был совершенно доволен жизнью. Банька его привела в восторг. Объявил, что она очень пользительна для здоровья, и спина от неё меньше болит – топил через день. Даже за дровами ходил сам, так как расходовать стали сильно больше. Но к лету из веток в мусорном заливчике образовывался просто завал, так что не ленись, ходи и собирай – зимой мерзнуть не будешь.

В море выходил часто, деньги сдавал все Морне и не забывал подарками баловать. А себе, для солидности завёл фляжку на поясе. Красивую, дорогую. Обтянутую кожей с тисненым корабликом по центру. Во фляжке было вино. Но пил очень редко, и как подметила Елинка – только в присутствии гостей.

Со словами – «Не угодно ли по стаканчику?» – наливал гостям мужчинам. Женщинам не предлагал, не принято такое. Очевидно, для него эта фляжка – как «Ролекс» для «офисного планктона». Присматриваться к Елинке перестал, успокоился и понял, что Морну она не обидит. Звал «деткой» и особо не обращал внимания. Но и помочь никогда не отказывался. Говорил: «Эта, мы такое, завсегда пожалуйста...».

Так что в доме тишь да гладь пока – «Все счастливые семьи счастливы одинаково...».

С обеда вернулись к Елинке. Морна долго нерешительно перебирала бусины и цветочки. Рассматривала, восхищалась хрупкой красотой и «настоящностью» цветов. Попробовала даже лепить.

Но как-то не пошло у неё сразу. Все попытки оборачивались корявыми лепестками, толстыми и неуклюжими.