— Хорошо, что вас не видит мистер Ятогами, — недовольно заметил Эдвард, всего на секунду задержав на нас взгляд.

Джин даже не подумал отстраниться, так и остался рядом, продолжая греть мою щёку ладонью и пристально следя за медиками, которые понемногу освобождали меня от паутины, начиная со спины. Работали они почему-то очень осторожно, опасливо, словно из липких нитей в любой момент могло что-то выскочить. Впрочем… может, так и было.

От одной этой мысли меня передёрнуло.

Стоило мне вернуть хоть какую-то подвижность шее, как я повернула голову вправо, рассматривая второго человека, которого занесли следом за мной, и ужаснулась его состоянию. Вокруг него — повсюду — была паутина, а под ней…

Я видела тысячи мелких пауков, буквально везде, и медицинский персонал не рисковал даже начинать его распутывать, потому что их банально боялись. А может, не имели права.

— Что с ним? Кто это?

— Попал в паутину так же, как и ты. Ещё несколько человек до сих пор в лесу, их несут сюда, — хмуро пробурчал Эдвард. — Это Сена.

Молодой безопасник, который почти всегда работал именно со мной — на рации. Мы мало общались, но для меня он был одним из самых близких сотрудников, и я попыталась дёрнуться, развернуться к нему, однако Джин неожиданно жёсткой рукой удержал меня на месте.

— Не двигайся, Рэй, ты ему сейчас никак не поможешь. Сначала нужно освободить тебя, пока паутина окончательно не кристаллизовалась и не начала пережимать конечности. Сену скоро эвакуируют на вертолёте, у нас здесь нет оборудования, чтобы безопасно справиться с таким количеством детей дзёрогумо.

— Что, если мы попытаемся использовать силу? — предложила я, но Джин только покачал головой.

— Моя, наоборот, убьёт его, паутина слишком легко воспламеняется. Твоя же… К тому моменту, как тебя освободят, будет слишком поздно.

Я поняла, что он прав, когда паутина начала твердеть и всё сильнее впиваться в кожу, практически лишая возможности двигаться и… придушивая, сдавливая, ограничивая доступ к кислороду. Медики заторопились, я же не отрывала взгляда от Сены, боясь даже представить, что творится с ним.

В какой-то момент во временное здание ворвались несколько человек, уложили его на носилки и вынесли — очевидно, туда, где было больше возможностей ему помочь.

— Что с ним будет? — спросила я у Эдварда, который был белее снега.

Он в ответ пожал плечами.

— Трудно сказать. Его поместят в герметичную капсулу и заполнят её газом, который должен убить пауков, почти не навредив Сене.

— Но паутина начнёт его сдавливать!

— Мы постараемся замедлить её затвердевание и как можно дольше сохранить эластичность. Другого варианта у нас сейчас нет, — ответил Эдвард и быстрыми шагами вышел наружу, проверить, как там ещё двое, которых как раз несли сюда — на этот раз не полностью покрытых паутиной.

Джин молчал, не убеждая меня, что всё будет хорошо, и это говорило больше любых слов.

— Кого увезли на вертолёте? — спросила я, чувствуя, как потихоньку освобождают мои ноги. — Габриэля Восса? Он мёртв?

— Нет, — не сразу ответил Джин. — Он жив, если это можно так назвать, и мистер Ятогами планирует его изучать.

Я почему-то сразу вспомнила, как перед появлением дзёрогумо Габриэль Восс говорил мне о неком «нём», который не позволит закрыть то, что «они» открыли. И о том, что закрыть это невозможно.

Посмотрела на Джина, собираясь спросить, но он в ответ лишь отрицательно покачал головой, словно предупреждая, чтобы я не обсуждала это здесь.

***

Джин не отходил от меня даже тогда, когда мне уже разрешили возвращаться к друзьям. Меня всё ещё немного трясло от холода, и медики сразу объяснили, что это последствие слишком долгого нахождения рядом с ёкаями, а главное — с Габриэлем Воссом. К счастью, здесь, в Хакуба Яри Онсен, было идеальное место, чтобы прийти в себя.

Горячие источники, к которым мы так стремились.

Нас пустили туда первыми, по-прежнему удерживая туристов в другом помещении, где они оставались в безопасности и заодно не видели того, чего им видеть не полагалось. Вместе со мной и Джином отправили ещё двух трясущихся бедолаг из тех, кто угодил в паутину. На них остались страшные следы — разорванная одежда, красные полосы на обнажённой коже.

Отката не было — мы не находились в Приграничье и никаких препаратов не принимали. Кому и было плохо в нашем мире, так это ёкаям, но норвежский оперативник отработал идеально, выскочив из ворот буквально перед тем, как они исчезли. Где бы он потом искал альтернативный выход, я, если честно, представляла с трудом.

И… видимо, мои чувства к Джину в откате не нуждались.