Так вот, значит, что произошло… Дитера назначили ответственным за случившееся в Лондоне — скорее всего, потому что именно он, как человек выше рангом, должен был верифицировать работу Юсэя и Джонатана.

Но я почти на сто процентов была уверена, что ошибку он допустил неосознанно, скорее всего, доверившись не тем людям. Теперь, получив своё наказание, Дитер будет особенно внимательно всё перепроверять — хотя бы потому, что к его собственной работе у меня никогда не было никаких нареканий. Идеальные результаты, за которые в прошлом он и получал повышение за повышением.

— Я доверяю ему больше, чем Юсэю.

— Не только ваша жизнь подвергается опасности, — возразил мистер Мидзутани. — Дитер Барон уже показал свою несостоятельность.

— Я доверяю Рэй. Она сама никогда не ошибалась в своих суждениях и часто определяла правильный диапазон ИЧР ещё до того, как его подтверждала лаборатория, — внезапно произнёс Джин за моей спиной.

От его слов внутри всё обожгло теплом — он так открыто признавал мои заслуги перед далеко не последним человеком в организации, принимавшим решения, касающиеся всех нас.

— Вот как, — мистер Мидзутани казался по-настоящему удивлённым. — Хорошо, Дитер Барон будет руководить расчётами сегодня, но вы должны понимать, что мы не любим ошибок. Вы сами подставляете его под особенно пристальный надзор безопасников.

***

В какой момент во временном помещении стало настолько холодно, что присутствие Габриэля Восса уже невозможно было отрицать? Сам он не появлялся, снаружи его тоже никто не видел… Он ждал одного человека — меня, непонятно почему.

— Не выходи из моего поля зрения, — произнёс Джин с нечитаемым лицом. — У нас нет другого выхода, он продолжит тебя преследовать, и ты не сможешь вечно находиться среди людей. Вскоре за ним последуют и существа из Приграничья, но ты этого уже не застанешь — он просто убьёт тебя.

— Такое уже происходило? — я боялась выйти за пределы здания, хотя меня уже трясло от холода.

Наверняка хемоинформатики сейчас отчаянно просчитывали ИЧР, следя за тем, насколько здешние условия начинают походить на Приграничье. Я видела целые ряды датчиков, непрерывно измеряющих разные показатели.

Скверны пока не было — изучать особо нечего… Трудно поверить, что ёкаи могут оказаться здесь, так далеко от ворот. Подумать только, мои друзья и остальные туристы находились совсем недалеко, но я знала, что безопасники на время… операции ограничили им выход наружу.

Потом наверняка опять расскажут о выбросе природного газа. И спишут на него любые смерти.

— Я никогда не слышал, чтобы ёкай из Приграничья обрёл плоть… Но Габриэль не просто ёкай, он был человеком, перешедшим за ворота, добравшимся до Изнанки и погибшим там.

— Он был первым, кто погиб в Изнанке? — повторила я свой вопрос.

Джин покачал головой, однако больше ничего объяснить не успел.

Мистер Мидзутани дал указание начинать, и начинать должна была именно я — отходя от временных сооружений в указанную сторону до тех пор, пока… Габриэль Восс в самом прямом смысле слова не нападёт на меня.

Наш норвежский коллега Хакон уже давно находился в Приграничье и выпускал оттуда нежить, а значит, наши силы должны были проснуться в любой момент, хотя меня и не оставляло ощущение, что всё происходящее сейчас — категорически неправильно.

Отправилась в указанную сторону — не бегом, пешком, не желая удаляться слишком быстро.

Когда он сочтёт меня достаточно «одинокой»?

Не в первые пять и не в первые десять минут, это точно. Я продолжала про себя повторять порядок действий, меня почти трясло от холода, временные сооружения и Джин уже казались отдалёнными силуэтами, и я отчаянно не хотела отходить дальше — потому, что впереди начинался лес.

Вместо этого я двинулась вбок, на каменистую пустошь, планируя не покидать зону видимости Джина — больше всего я рассчитывала именно на него, а в первое время ещё и на кинжал в своих руках. Сена в ухе периодически отчитывался об ИЧР — и здесь, и в Приграничье, где находился одинокий Хакон. Там показатель уже достиг ноля целых шестидесяти пяти сотых.

Плохо… Высоко.

Почему этот призрак буквально преследовал меня последние дни, а сейчас не желал показываться? Знает, что это ловушка? Но он ведь не может мыслить на уровне нас, живых людей? Даже в Лондоне разговаривал невнятно…

Момент, когда Габриэль Восс оказался у меня за спиной, я пропустила.

Как и тот, когда он обхватил мою шею локтем.

Дыхание тут же спёрло, сердце в панике заколотилось быстро-быстро, а датчики на мне наверняка уже передавали всю информацию медикам. Вспышка ужаса почти парализовала, но мантра сработала — я воткнула кинжал куда смогла, потом ещё раз, изо всей силы, в находившееся сзади тело, которое никак не реагировало.

— Не сопротивляйся, — прошипел он мне в ухо, начиная оттаскивать меня в лес.

В нём была безумная сила, достаточная, чтобы оторвать меня от земли, что он и сделал. И я… начала задыхаться.

— Ты умрёшь, и я тогда ожшиву-у-у. Вернусь к семье, к детя-я-м.