Эмико на смене не было, хотя раньше они почти всегда работали вместе, и меня кольнуло странное ожидание неприятностей. Там, в Лондоне, женщина выглядела слишком решительной, я бы сказала, даже одержимой.

С подругами мне удалось увидеться через пять дней после разговора с Канной — в этот раз мы выбирали платье Акеми, и она организовала целый день с тремя салонами и ужином, причём каждый салон был дизайнерским. Платье Акеми собиралась покупать, что для Японии было большой редкостью, когда речь шла о дизайнерских изделиях, и Канна сегодня выглядела сама не своя.

Остальные списывали её волнение и расстройство на то, что она не могла позволить себе наряд такой же цены, я же пыталась прочесть по лицу подруги, что она решила делать с Окито. Поговорили ли они?

На безымянном пальце Канны красовалось то самое кольцо, которое она показывала нам в сообщениях, с огромным шикарным бриллиантом, сразу оценённым Наоми в четыре карата. Камень у Акеми показался мне поменьше, но и тот и другой безусловно означали, что оба жениха очень сильно потратились — уж Наоми-то в этом разбиралась.

С ней самой я надеялась поговорить, но девушка показательно меня игнорировала. Она не могла не понимать, что растрезвонить всем о моём расставании с Оскаром было неправильно, но виноватой себя чувствовать не желала и словно пыталась сместить меня на роль той, кому общение нужнее, — тем более что именно я так настойчиво искала встречи. А может, она обиделась из-за того, что до этого сама пыталась со мной увидеться, а у нас не получилось… Эти игры настолько меня достали, что я тоже начала её демонстративно игнорировать. Если до конца дня возможности поговорить наедине не появится, просто напишу, что видела Кензо на сайте знакомств, — и пусть делает что хочет.

Что у Наоми в голове, кроме неё самой никто не знает.

— Очень красиво, но тебе сейчас можно платья только с высокой талией. Пока не особо заметно, но к шестому месяцу ты уже будешь прямо сильно-сильно крупнее, — Саори была самой вовлечённой, а заодно единственной из нас, у кого имелся опыт замужества. — Канна, а ты что думаешь? Может, тебе тоже примерить заодно?

— Нет, — буркнула подруга. — Пусть Наоми примеряет, наверняка её хирург уже готовится сделать предложение.

— Посмотрим ещё, соглашусь ли я, если предложит, — уверенно ответила красавица. — Я недостаточно знаю его друзей и семью, сначала должна убедиться, что там нет ничего подозрительного. Да и пожить с ним нужно, посмотреть, какой он в быту и готов ли нанимать помощь, чтобы содержать дом в чистоте. А ты что же, не хочешь жить с Окито?

Канна немного покраснела и извиняюще посмотрела на меня.

— Моя мама говорит, что, если начать жить с мужчиной до кольца, он никогда не сделает предложение. И… глядя на Рэй и Акеми, я только сильнее в это поверила. Простите, но Акеми сделали предложение только после того, как она забеременела.

Канна тут же уткнулась взглядом в пол, а Акеми сильно покраснела — от расстройства и осознания, что всё именно так и было. И от того, что Канна зачем-то напоминает об этом сейчас.

— Честно, какая разница, у всех отношения свои. Есть те, кто выходят замуж после десяти лет, есть те, кто вообще никогда не женятся. По-моему, мы все двинулись на этом замужестве и слишком много о нём думаем только потому, что нам за тридцать, — недовольно произнесла я. — Давайте будем добрее друг к другу и к самим себе и хотя бы попытаемся наслаждаться моментом?

— Да, и сегодня это мой момент, так что оставьте свои травмы ради меня, пожалуйста, дома, хоть на один день. У меня своих хватает, — пошутила Акеми, вставая, чтобы попробовать другой наряд. — Только не это, пожалуйста. Давайте с высокой талией.

Платье Акеми в итоге в тот день выбрала, хотя и сообщила нам с лукавой улыбкой, что увидим мы его только на свадьбе, но уже в кафе заметно погрустнела. Разговор быстро перешёл на моё пребывание в больнице в Лондоне, и я рассказала, что врачи вроде как обещали отсутствие серьёзных последствий, просто теперь нельзя перенапрягаться. Заодно сообщила подругам, что скоро переезжаю в новую квартиру и всё равно еду в Хакубу, пусть там и будет Оскар.

Акеми ушла неожиданно рано, сославшись на то, что её тошнит от запаха еды. Саори вскоре последовала за ней, а Канна в какой-то момент отпросилась в туалет.

Мы с Наоми остались одни, и я чувствовала, насколько нам обеим неуютно. Никогда ещё за все годы дружбы между нами не было такого напряжения.

— Я хочу сказать тебе, что…

— Мне это неинтересно, разве ты не понимаешь?! Я не собираюсь просить у тебя прощения, как бы ты этого не хотела, и перестань постоянно просить. У меня были очень тяжёлые дни, и пусть у тебя тоже, это не повод заставлять меня чувствовать себя виноватой, — Наоми почти сразу меня заткнула, и я приподняла брови.