Крестный посмотрел на раненого Третьякова, потом на бегущих женщин и детей.

— Глеб.

— Да.

— На тот берег ни шагу.

Он поднял голос:

— Всем слушать команду! Бьем только тех, кто ведет огонь в нашу сторону!

Овсянников развернулся к цепи.

— За торосы! По вспышкам! Цель выбирать! Ждать команды!

Я лег за глыбой льда и упер приклад в плечо.

Сердце колотилось, но руки не дрожали. Перед нами стояли не хунхузы и не варнаки. Приказ атамана мог превратить эту пограничную перестрелку в гораздо более серьезную замятню.

Я ждал. Отблеск факела выхватил у тальника темную фигуру. Я поймал ее в прицел. Солдат Цинской империи передернул затвор и поднял винтовку в нашу сторону. Между ним и мной на миг препятствий не осталось.

— Готовы, атаман! — крикнул Овсянников.

Решение оставалось за крестным. Ему за него и отвечать. А мы были готовы выполнить любой его приказ.