— С тех пор всё стало только хуже. Многие мужчины потеряли своих жён, в том числе и мой дедушка Зед, который тогда был королём. Нужно понимать: предназначенные друг другу сужёные сходят с ума друг без друга. Разлука для них невыносима.

Теперь всё складывается.

И проклятие.

И слова Зеллы в ванной.

— Твоя мать говорила об этом.

— Она знала это не понаслышке. В своём безумии король Зед пытался оградить её от моего отца. Он уже пообещал её одному из членов своего совета. Царство Дня страдало от острой нехватки женщин, а Керит, король Царства Ночи, был его соперником. Он не мог допустить, чтобы его младшая дочь вышла замуж и ушла в соседнее царство. Но, враг он или нет… родственные души нельзя разлучать.

— Где же было его сострадание? — Я качаю головой. — Если он сам знал, как это больно, зачем причинять такую боль собственной дочери?

Киаран лениво накручивает прядь моих волос на палец.

— Он был не в себе. Насколько я знаю, горе по сужёной настолько всепоглощающее, что не остаётся места для здравого смысла. Для короля, наполовину обезумевшего от утраты, править и одновременно бороться с этим — верный путь к катастрофе.

— Значит, он сошёл с ума от горя…

Это не оправдание.

Но я никогда не теряла близких.

Я не знаю, что это — потеря.

Я пытаюсь представить, что было бы, если бы я увидела смерть Киарана.

От одной только мысли в груди болезненно сжимается.

Я придвигаюсь ближе, кладу голову ему на плечо.

И он тихо добавляет:

— Чтобы восполнить потери среди женщин, король Зед приказал сделать немыслимое — похищать людей, чтобы они заняли место погибших.

«А я только начала его жалеть…»

— Там, откуда я родом, это называется сексуальным рабством.

— И это так и есть. Где угодно — это бесчинство.

— Но король Зарид… он позволил этому продолжаться?

Киаран уклончиво кивает.

— Спустя несколько лет он издал закон, запрещающий это. Но повстанцы продолжали похищения, а Зарид делал вид, что ничего не происходит. Думаю, он боялся восстания. К тому времени, как выжившие девушки достигли возраста брака, аукционы уже стали нормой. Даже спустя тысячи лет Царство Дня так и не оправилось. Соотношение мужчин и женщин — пять к одному.

— Это… слишком много одиноких мужчин.

— Мы старались поступать справедливо. Мы разрешаем мужчинам из Царства Дня переезжать сюда, если они проходят проверку на верность. Многие так и делают — здесь у них больше шансов найти пару. Но есть и другие. Те, кто не хочет играть по правилам. Они хотят женщину… на своих условиях.

— Теперь я понимаю, почему вы воюете. — Я тихо выдыхаю. — Раньше, зная о договоре, я не могла этого понять. Но теперь…

— Да. Теперь ты понимаешь. — Он мягко касается моей щеки. — Мы сражались за женщин Царства Ночи. За тех, кого похитили. Если кто-то исчезал, мы возвращали их. Иногда — силой.

Мне не нравится это.

Мысль о том, что Киаран может быть ранен…

Что он может не вернуться…

Теперь, когда я здесь, это ощущается иначе.

Слишком реально.

— Когда это закончится? — тихо спрашиваю я.

— Мой кузен Зандер следующий в очереди на трон. Он не похож на своего отца. Он справедливый. Добрый. Я надеюсь, его время скоро придёт. Потому что он сделает всё правильно.

Киаран ненадолго замолкает.

Затем добавляет:

— Есть ещё кое-что, что тебе нужно знать о короле Зариде. Он отчаянно хотел наследника. И взял себе пару. Когда я говорю «взял»… я имею в виду женщину, которая этого не хотела.

«Конечно. Почему я не удивлена?..»

— Трудно требовать соблюдения закона, если сам подаёшь такой пример.

— Именно. Но это ещё не всё. Я знаю, что фейри могут зачать ребёнка от человека, даже если они не сужёные. Потому что королева Роуэна… она из твоего мира.

Я резко сажусь.

— Ты хочешь сказать, что королева Царства Дня — человек?

— Больше нет. Её тело приспособилось. Теперь она фейри. Но когда-то, давным-давно… да. Она была такой же, как ты.

Я замираю, осмысливая.

— Вот почему твоя мама сначала не одобряла меня, — тихо говорю я. — Не только потому, что я человек… а потому что она думала, что ситуация повторяется. Что ты, как и её брат, просто… похитил меня.

— Да.

Я придвигаюсь ближе и кладу голову ему на грудь.

— Ты ошибаешься, Киаран. Королева Роуэна — не я. Я не против. Да, я злилась, когда ты впервые привёл меня сюда без моего разрешения… но теперь нет. Как бы это ни произошло, я счастлива, что я с тобой.

Глаза щиплет от подступающих слёз.

«А если всё изменится?..»

— И… — я всхлипываю. — И я не хочу, чтобы ты был с кем-то другим. Никогда. Будь со мной. Только со мной.

«Боже… как же это жалко звучит».

Но остановиться я не могу.

Киаран крепко обнимает меня.

— Любимая, посмотри на меня.

Я поднимаю взгляд.