Я отрицательно качаю головой. Папа всё неправильно понимает, если так думает о своём лучшем друге. Эммет дал эти деньги из лучших побуждений.

Мама прочищает горло.

– Я не думаю, что Марии можно просто так всё это простить. Билли сказала, что она поговорила с ней за завтраком, пока я стояла в очереди, сразу после того, как она решила рассказать только тебе о том, что увидела между Эмметом и Билли.

– Фрей...

– Нет, Скотт! – Вмешивается мама. – Ты должен был поговорить со мной, и Мария тоже. Она воспользовалась моим отсутствием, потому что знала, что ты выйдешь из себя и поедешь за Эмметом. Мария манипулировала всеми в своих целях, и я увидела в ней ту сторону, о существовании которой никогда не подозревала. Может быть, именно поэтому её брак распался. Потому что, если в прошлом она была такой же расчетливой, то я бы тоже не захотела оставаться с ней в браке.

Между ними снова воцаряется тишина, в конце концов нарушаемая звуком дверного звонка.

Мгновение спустя дверь кухни открывается, и папа ковыляет в коридор, не видя меня – лестница прямо за его спиной.

Я делаю глубокий вдох, уверенная, что хуже уже быть не может, кто бы ни стоял за дверью.

Разъяренный папа практически срывает дверь с петель, готовый захлопнуть её обратно, когда в поле зрения появляется знакомая рука и сверкающий Rolex.

– Мне нужно, чтобы ты выслушал меня, Скотт, – мягкий и спокойный голос Эммета накрывает меня волной эмоций, от которых слёзы подступают к глазам.

Я не вижу Эммета, и он не видит меня, но я отчетливо вижу папу, когда он указывает пальцем прямо на моего парня, с ядом в голосе и языке тела.

– Какую часть моего последнего предупреждения ты не понял? Держись подальше от моей семьи.

Одинокая слеза скатывается по моему подбородку, прежде чем упасть на ковер. Мне не следовало соглашаться оставаться здесь на ночь, а не в своей квартире. Нам с Эмметом нужно поговорить, и папа ни за что не подпустит его ко мне ближе чем на сто футов. В конце концов, он может командовать всеми, кто входит на его территорию.

– Скотт... – начинает говорить Эммет, но замолкает.

Папины пальцы сжимают дверь так, что костяшки пальцев белеют, и он готов захлопнуть ее прямо перед носом Эмметта.

– Если ты не уберешься с моей территории в течение следующих тридцати секунд, я попрошу Фрею вызвать полицию, чтобы они увезли тебя отсюда, – папа дает обещание, которое, я знаю, он сдержит.

– Тебе нужно уйти, Эммет, – повторяет мама, направляясь по коридору к двери.

Когда она обхватывает себя руками за талию, папа пытается обхватить её свободной рукой за плечи, но его попытки тут же пресекаются.

– Фрейя, я...

Мама поднимает руку, обрывая Эммета на полуслове.

– Я не готова с тобой разговаривать. Сегодняшний день стал откровением, и не из приятных. Я думала, что мы можем доверять тебе, но ты предал наше доверия, встречаясь с Билли за нашими спинами.

На секунду мне кажется, что Эммет ушел, пока он снова не заговорит.

– Я понимаю, почему вы оба так себя чувствуете, но мне нужно, чтобы вы знали: если бы всё пошло иначе, и если бы Мария не вмешалась, я бы сейчас сидел в вашей гостиной и говорил, что влюблен в вашу дочь.

Сердце колотится, я вскакиваю на ноги, мои движения привлекают внимание мамы, и она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Билли, я думала, ты укладываешь Блейк.

Папа не сводит глаз с Эммета, без сомнения, защищая свою семью.

– С такими криками? Я удивлена, что Блейк ещё не проснулась, – отвечаю я, спускаясь вниз.

– Билли, – рука Эмметта появляется в дверном проёме. – Билли, мне нужно с тобой поговорить.

В его голосе слышится мольба, которая разрывает мою душу надвое. Он думает, что потерял меня, но он должен знать, что я не из тех людей, которые бросают того, кого любят, даже если он мог бы справиться с ситуацией лучше.

– Дай мне поговорить с ним, – шепчу я папе, продолжая спускаться по лестнице.

– Возвращайся в свою комнату, Билл, – предупреждает он, не сводя глаз с Эммета.

Я игнорирую его и его патриархальную чушь. Мне двадцать один, а не двенадцать.

– Ты должен выслушать его, папа, – настаиваю я, делая последний шаг, пока не оказываюсь позади родителей, моя челюсть почти касается пола, когда я вижу состояние лица моего парня.

Как будто между нами невидимая нить, я дергаюсь вперед, ища руки Эммета.

– Даже не смей, черт возьми! – папа тычет Эмметту тыльной стороной ладони в грудь. – Сколько же у тебя наглости, – продолжает он, занося руку назад, чтобы ударить его прямо в лицо.

Я уже видела кровь на костяшках отца несколько часов назад и понимала, что это кровь Эмметта, но ничто не могло подготовить меня к тому, во что он превратил лицо Эмметта.

– Прекрати! – кричу я прямо перед тем, как папин кулак врезается в челюсть Эммета. – Пожалуйста, прекрати!

Мама разворачивается, заключая меня в медвежьи объятия.