– “Ладно, я беру свои слова обратно”, – шепчет в трубку легкомысленный голос Клары. – “Трахни его. Выеби его чертовы мозги. Чёртов Эммет

Ричардс

? Девочка, он, пожалуй, самый горячий парень, которого я когда-либо видела на коньках, и вот ты здесь, сидишь в его квартире в пять утра и слушаешь мой голос, когда ты должна слушать, как он называет тебя хорошей девочкой. Гав”.

Я фыркаю от смеха и блокирую телефон, положив его рядом с собой на одеяло.

Что бы сделал Эммет, если бы я прокралась в его комнату, одетая в крошечную пижаму?

Может быть, его свет – это приглашение для меня?

Обретя уверенность и потеряв всякие тормоза благодаря голосовому сообщению Клары, я пересекаю коридор и останавливаюсь у двери Эмметта. Закрыв глаза, делаю глубокий вдох и поворачиваю ручку.

В центре ещё одной стерильно-белой комнаты стоит большая двуспальная кровать, одна прикроватная лампа на тумбочке включена, темно-серое пуховое одеяло откинуто, как будто он вылезал из постели в спешке.

Разворачиваясь, я понимаю, насколько глупа эта идея, когда звук включающегося душа останавливает меня.

Дверь в его ванную приоткрыта, и возможность сделать ещё пару шагов и мельком увидеть обнажённое тело, к которому я знаю, что никогда не прикоснусь, оказывается слишком соблазнительной.

Моя совесть знает, что это неправильно на очень многих уровнях, но учащающийся пульс побуждает меня продолжать двигаться вперёд. И когда моя рука, наконец, касается двери, открывая её шире, чтобы лучше видеть, моё сердцебиение учащается.

Я не ожидала увидеть Эммета таким. Я думала, он будет стоять под струями горячей воды, втирая мыло в свое великолепное тело.

Вместо этого он массирует свой член.

Вверх-вниз, его кулак движется от основания к кончику длинного толстого стержня, другая рука поднята над головой, ладонь прижата к белой кафельной стене.

Мне следовало бы отступить и уйти, но я знаю, что он меня не видит, его голова втянута в плечи, мышцы на спине перекатываются.

Ещё одно движение его руки вырывает стон из его горла, а затем...с его губ срывается задыхающийся крик моего имени. Он близко, а я мокрая, сжимаю бедра, когда опираюсь рукой о дверной косяк перед собой.

Ну же…Билли.

Эммет меняет руки, стуча кулаком по плитке, когда его удовольствие нарастает. Он фантазирует обо мне, и это чертовски горячо.

Он самый горячий мужчина, которого я когда-либо видела.

Я поднимаю взгляд к потолку, борясь с желанием залезть в трусики.

– Билли?!

Когда Эммет повторяет моё имя, я знаю, что это не похотливая просьба.

И когда наши взгляды встречаются, вода каскадом стекает по его искаженному ужасом лицу, то, что осталось от моей души, стремительно покидает моё тело.

ГЛАВА 22

ЭММЕТ

Кёртис Фримен, нападающий “Scorpions” и редкостный мудак, несется ко мне, пытаясь вырваться, скорее ад замерзнет, чем я позволю этому высокомерному придурку обыграть меня.

Мой силовой в стиле Крунвалля

1

оказывается достаточно жёстким, чтобы впечатать его в борт, но при этом не вырубить.

– Это тебе за то, что отправил нашего ключевого защитника в больницу в прошлом сезоне, гребаный кусок дерьма, – говорю я с улыбкой, пока он медленно поднимается на ноги, поправляя шлем.

Он подходит ко мне вплотную, ударяясь своим забралом о моё.

– Шнайдер заслужил это, и он знал это.

– Уильямс, – выдавливаю я. – Теперь его зовут Томми Уильямс.

– Хорошо, хорошо. Либо один из вас снимает перчатки, либо мы продолжаем игру, – судья кладет ладонь нам на грудь, разводя нас в стороны.

В глазах Фримена пылает желание подраться, даже если у него нет ни единого шанса против меня. Я дерусь всю свою хоккейную карьеру; он едва вылез из подгузников.

– Остынь, Кёртис.

Нападающая “Scorpions” Джесси Каллаган подъезжает к нам. Кивнув мне в знак приветствия, он поворачивается к Фримену и тихо, но жёстко велит ему взять себя в руки.

– Ты что, в больницу захотел? Прояви хоть немного уважения к тому, что было в прошлом сезоне. Уильямс чуть не умер!

– Ну же, Кёртис, – Томми останавливается рядом со мной, покусывая уголок своей каппы. – Так друзей не заводят, особенно когда вы проигрываете 2:1 в третьем периоде. Кроме того, – он стучит перчаткой по шлему Фримена, явно издеваясь. – Ричардс уничтожит тебя первым ударом.

– Почему ты всё ещё здесь,

Шнайдер

? – Фримен нарочно использует его прежнюю фамилию, надеясь вывести его из себя.

Если в нашей команде есть человек, которого лучше не злить, то это на тысячу процентов Томми. Однако, к счастью для Фримена, в последнее время Томми дерётся только по необходимости, чаще выбирая держаться выше этого.

– Я берегу свои удары для тех, кто этого стоит, – отвечает Томми.

– Мы будем драться или играть? – снова вмешивается рефери, повышая голос, чтобы мы могли услышать его сквозь шум толпы.