— Но почему? Что вы им сделали?

— Уже много лет наше племя пытается жить с ними в мире. Но поколение за поколением мы терпим неудачу. Они постоянно охотятся на нас, пытаются отобрать наших бизонов и убивают наших людей. Давным-давно Охотящийся Волк убил одного из них. Теперь они жаждут мести и не успокоятся, пока не прольётся ещё больше крови.

Его слова ошеломили меня. Я подтянула колени к груди.

— Я старик, Маленькая Луна. — Его лицо поникло, будто кожа на нём внезапно обвисла. — Когда Великий Дух призовёт меня к себе, я хочу уйти с уверенностью, что моё племя в безопасности. Но сейчас этого нет. Никто из нас не в безопасности. Нас могут перебить среди ночи, вырезать во сне. Кайова — жестокое племя, и они не остановятся ни перед чем. Неужели ты думаешь, что у меня есть время вспоминать о каком-то письме, оставленном здесь много лет назад, которое вполне могло содержать лишь романтические размышления молодой женщины?

Я замолчала, не зная, что ответить. Всё это время я думала только о своих друзьях и собственной безопасности. Мне даже в голову не приходило, что у окружающих тоже есть свои беды.

— Я понимаю, что ты переживаешь за Быстрого Ястреба, Маленькая Луна, — сказал вождь. — Но я должен защищать своё племя. Именно это занимает мои мысли днём и ночью.

На морщинистом лице Серого Пера застыло тяжёлое выражение, словно надвигалась гроза.

— Кайова хотят убить Охотящегося Волка и уничтожить всё наше племя. И я этого не допущу. Особенно если они станут убивать других членов племени, чтобы запугать нас или доказать свою силу.

Мне хотелось, чтобы он перестал повторять одно и то же. Мне и без того было ужасно стыдно, а каждое его слово словно забивало ещё один гвоздь в мою совесть.

— Простите меня, Серое Перо, — едва слышно произнесла я. — Простите, что всё это время я думала только о себе и своих собственных бедах.

Вождь что-то недовольно проворчал, но выражение его лица так и осталось мрачным.

Я прикусила губу, обдумывая свою следующую просьбу. Судя по его настроению, Серое Перо сейчас вряд ли был расположен оказывать кому-либо услуги.

— Могу я хотя бы взглянуть на это письмо? Вы знаете, где оно?

— Разумеется, знаю, где оно, — раздражённо махнув рукой, ответил он. — Земной Медведь! Мне нужна твоя помощь! — громко крикнул он на языке сиу.

— Да, отец, — донёсся голос снаружи.

— Приведи, пожалуйста, свою мать. Кажется, сейчас она у Красной Птицы.

— Да, отец. Сейчас.

Послышались удаляющиеся шаги.

Я сидела в напряжённом молчании, ожидая возвращения Земного Медведя и его матери.

Серое Перо неподвижно сидел, не сводя взгляда с маленького костра перед собой.

Спустя довольно долгое и неловкое время снаружи снова послышались шаги.

Земной Медведь придержал полог, и в типи вошла невысокая, красивая женщина с длинными белыми волосами. Несмотря на возраст, она двигалась с удивительной грацией и внутренней силой.

— Что тебе нужно, Серое Перо? — спросила она голосом, в котором слышались десятилетия совместной жизни с человеком, сидевшим напротив меня.

Он быстро ответил ей на языке сиу:

— Принеси шкатулку, в которой я хранил письмо Неистового Ветра.

Айяна нахмурилась.

— И где, по-твоему, мне искать эту шкатулку?

— Не знаю, — ответил он, раздражённо взмахнув рукой. — Я отдал её тебе на хранение. Куда ты её убрала?

Она задумчиво наклонила голову, а я сидела, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

А вдруг она выбросила его? Или уже не помнит, куда положила?

— А! — Она подняла палец. — Вспомнила. Я отдала её Красной Птице.

— И зачем, скажи на милость, ты отдала её Красной Птице? — Серое Перо широко раскрыл глаза.

— Потому что она всё хранит. Ты же знаешь, — спокойно ответила Айяна.

— Тогда сходи и принеси её.

— Не после того, как ты попросил таким тоном. — Она упёрла руки в бока.

Я едва сдержала улыбку. Если бы мне не так хотелось увидеть содержимое письма, я бы наверняка рассмеялась над этой семейной перепалкой.

Серое Перо встретился с ней взглядом.

— Пожалуйста, принеси шкатулку, жена. Наша подруга Маленькая Луна хочет посмотреть, сможет ли она понять, что написала Неистовый Ветер.

— Конечно.

Айяна подошла к Серому Перу, наклонилась и поцеловала его в макушку.

— Иногда он становится ворчливым, — сказала она мне. — Но он только лает, как собака, а потом всё равно начинает лизать тебе лицо.

Она рассмеялась, а вождь лишь ещё сильнее нахмурился.

Я невольно улыбнулась её доброте.

Айяна вышла из типи.

На этот раз тишина между мной и вождём уже не казалась такой неловкой.

Когда Айяна вернулась, она держала в руках потускневший от времени пергамент. Он был сложен втрое и перевязан кожаным шнурком.